Articles in Category: Звери

Бурый медведь

Бурый медведь

Еще на нашей памяти бурые медведи встречались в двух десятках километрах к северу от Москвы. В дремучих лесах между станциями Хотьково и Икшей можно было видеть разрытые муравейники, вывороченные пни, помятые овсы с обсосанными верхушками. Нередко бежали из малинников женщины, напуганные повстречавшимся им косматым зверем. Мало где уцелел «Михаил Иванович» близ крупных городов, но в темных северных лесах он и теперь еще не редок. Много его в кавказских и других наших горах. У народностей Севера бытуют древние легенды об этом необычайном силаче, весом в три и даже четыре (Камчатка, Дальний Восток) центнера.

Жители северных лесов наделяли медведя человеческими качествами, называли его дедушкой — хозяином лесов. В самом деле: этот великан ходит и на задних лапах, а передними может поднимать тяжелые камни, стволы упавших деревьев, выискивая под ними червей, личинок, жуков, мышей и другой корм: он залезает на кедры, стряхивает с сучьев шишки, ломает вершины, разыскивает медовые колонии пчел. Известны случаи, когда медведи залезали на телеграфные столбы и обрывали провода, гудевшие от ветра и напоминавшие жужжание пчелиного роя. Терпеливо рвет он летом сочные стебли дудника, осторожно срывает губами ягоды черники, морошки, малины, а осенью — метелки болотной гречихи (рачьи шейки), обсасывает, захватывая его охапками, зеленоватый еще овес, разрывает кучи лесных муравьев и добродушно слизывает храбрых насекомых с широких лап.

Но не одними растениями питается медведь, жирея перед залеганием в берлогу. Некоторые нападают на коров и лошадей, на лосей и других диких копытных. Бесшумно подкравшись к пасущемуся животному, медведь бросается на него с такой быстротой, какую трудно ожидать от неповоротливого с виду Топтыгина. С яростью, не обращая внимания на удары копыт лошади или рога быка, хищник вонзает когти в бока жертвы, а клыки, обычно, в шею. Случалось, что быки привозили вцепившихся в них медведей прямо в селения. В Вологодской и других северных областях медведей, нападающих на сельскохозяйственных животных, одни называют «пакостниками» (не отсюда ли ведет начало и «пакостник»— слово, широко применяемое к плохим людям?), а другие — «паскотниками». Среди медведей, изучавшихся нами в Архангельской области, оказался один «паскотник», набаловавшийся, как говорили охотники, по лошадям. Однажды днем этот зверь напал на табун, лошади помчались к деревне. Жертва медведя — хороший жеребец - некоторое время отбивался копытами задних ног, но когда зверь ободрал ему когтями ляжку, конь поскакал в лес. Больше часа гонял его медведь по чаще. Погоня закончилась на поляне, где зверь настиг жеребца, оттащил в сторону, закрыл мохом и завалил хворостом; «положил квасить», - говорили охотники. И действительно, медведь предпочитает испорченное мясо свежему. Не описывая других аналогичных случаев, укажу лишь, что медведи чаще всего весной, еще по снегу, и не ожиревшие звери осенью охотятся за лосями и другими крупными копытными. Весной покинувшие берлогу голодные и худые медведи не находят корма в природе и ищут «живого мяса». Звери тогда отправляются к берегам рек, где в ивовых зарослях держатся в конце зимы лоси на так называемых «стойбищах». Найдя лосиные тропы, медведь сгоняет с них лосей и преследует их по глубокому снегу. Беременные самки устают быстрее и чаще гибнут. Спасаются те, которым удается выбраться на мелкий снег реки.

На севере в конце зимы бывает наст, по которому медведь бежит не проваливаясь, а лоси, прорезая острыми копытами наст до земли, обдирают кожу ног и останавливаются.

Интересный случай был в Печеро-Илычском заповеднике. Поздней осенью колхозники поехали к стогу за сеном. Под стогом они увидели мертвого крупного, худого медведя. Мертвый зверь лежал на животе, закрыв голову лапами; череп его был проломлен. По следам установили, что медведь напал на большого лося-быка, который ударом переднего копыта проломил ему череп и разрушил мозг. Невдалеке был обнаружен и лось: убивши врага, он стал переходить реку, но тонкий еще лед провалился, и после долгих попыток выбраться лось утонул и вмерз рогами в лед. И лось и медведь были доставлены в заповедник.

Редко кому приходилось наблюдать бой лося с медведем. Ю. А. Герасимов рассказывает, как на солонец в Забайкалье пришел большой бык-лось, где на него напал медведь. Охотники, ожидавшие в засидке марала, стали свидетелями этой неравной схватки. Лось не побежал и ударил медведя передней ногой, но хищник поймал лося за верхнюю челюсть (там, где нет у лосей резцов). Зверь держал лося мертвой хваткой и не отпускал даже тогда, когда бык приподнимал могучей шеей хищника над землей. Выбившись из сип, лось подогнул передние ноги, а затем боком положил на землю голову. Сейчас же хищник перехватил лося за горло и вскоре тот перестал шевелиться. Медведь встал и исчез в кустах у ручья. Снимая с лося шкуру, охотники увидели невдалеке медведя, который наблюдал за ними. Это оказался некрупный зверь, два его ребра были сломаны лосем.

Голодные, исхудавшие медведи, поднявшиеся в конце зимы раньше обычного срока, начинают бродить по узким песчаным гривам, заросшими сосняком, где часто устраиваются берлоги. Кажется, что зверь ищет жилую берлогу. Действительно, известны (очень редкие) случаи, когда крупные истощенные звери убивали и питались 2-летними медвежатами, застигнутыми ранней весной на лежке. В конце зимы или поздней осенью опасаться встреч с такими голодными медведями-шатунами необходимо и человеку. Обычно же, зачуяв охотника, зверь бесшумно скрывается, иногда же медведица с медвежатами, внезапно повстречавшись с человеком, приходит в ярость, угрожает и даже может напасть.

Путешествуя с тремя студентами и профессором Я. Я. Никитенским по лесам реки Кан, мы часто встречались с бурыми медведями.

Однажды, установив палатку, четверо из нас занялись хозяйственными делами, а один пошел в тайгу поискать рябчиков. С ним пошел молодой чутьистый красный сеттер по кличке Лайда. Вскоре вернулась взволнованная собака и залезла в палатку. Появление собаки встревожило людей, но они успокаивали друг друга, предполагая, что Лайда испугалась выстрела по рябчику и сбежала. Через полчаса пришел и охотник. Он рассказал, что собака хорошо чуяла дичь, а потом, поставив на загривке шерсть дыбом, стала тревожно оглядываться назад и пустилась карьером к реке. Охотник сменил дробовые заряды на якановские пули. Вскоре он услышал, как хрустнула ветка под чьим-то тяжелым шагом: кто-то шел за ним следом. Нужно бы скорее выбраться из чащи к реке, где можно было бы обороняться. Но лес подходил в этом месте почти к самому обрыву, внизу которого протекал Кан, оставляя узкую полосу песка и камней. Пришлось остановиться и ждать встречи здесь. Медведь появился из чащи неожиданно в трех шагах. Почти одновременно оба курка щелкнули по бойкам, но выстрела не последовало. Выбора не было, и человек бросился с обрыва, а медведь следил за ним сверху. Кусты, за которые хватался охотник, вырывались, но все же значительно ослабили ушибы при падении на поросшие мхом камни. Сгоряча добрался охотник до палатки, а через полчаса следом за ним пришел и медведь. Он не выходил на поляну, освещенную костром, но ревел в темноте и тряс деревья. Только перед рассветом зверь ушел, ни разу не показавшись на свету костра. «Таких лютых зверей, как на нашей реке Кан, я больше нигде не встречал, — рассказывал нам старик-таежник.— А давно, парень, у тебя в патронтаже пули?» — спросил он нашего компаньона, скатившегося в обрыв от медведя. «Да больше десяти лет,— ответил тот,— на всякий случай про запас держу». «Однако поэтому-то они и не стреляют», — заметил старик.

Из приведенных примеров может показаться, что бурый медведь (Ursus arctos L.) очень опасен. Но для громадной территории, населенной медведем, случаи гибели людей от когтей этого зверя надо считать редкими. Приходилось порой удивляться, что люди, которых мял разъяренный хищник, чаще оставались живыми и выздоравливали, а ведь удара лапы было бы достаточно, чтобы убить несчастную жертву. Очевидно, хищник, не знающий равного по силе, испытывает безотчетный страх перед человеком!

Медведь выходит из берлоги обычно еще по снегу, когда зажурчат весенние ручьи, примерно в те же сроки, когда просыпаются полосатые бурундуки. Настоящие охотники-медвежатники ищут следы вставшего зверя и идут по ним «в пяту» до берлоги, отмечая местонахождение ее на карте и затесами на деревьях. Обнаружив несколько покинутых берлог, можно быть уверенным, что в некоторые из них медведи заглянут опять, набрав к осени полный вес и обросши новой густой шерстью (зверь линяет один раз в год).

Нору (берлогу) медведь роет в сухом песчаном грунте, реже ложится в сыроватых ельниках, буреломе. В горах Кавказа и Средней Азии медведи зимой лежат мало.

С конца мая по сентябрь (в зависимости от широты места, упитанности и возраста) медведи спариваются, а после семи месяцев беременности самка рождает в берлоге от одного до четырех покрытых редкой шерстью слепых медвежат весом около 500 г каждый. Прозревают они через месяц. Новорожденные помещаются на брюхе матери, как в термосе. Лежа на спине, медведица поджимает задние лапы, передними прикрывает малышей и, сгорбившись, дышит на них и вылизывает. Всю зиму она кормит детенышей из сосков, расположенных спереди живота. Медвежата не могут сами освобождать прямую кишку от непереваренных остатков, а мочевой музырь — от мочи: чем сильнее нужда, тем крепче сжимается кольцевой сфинктер мышцы мочевого канала и прямой кишки. Малыш тогда начинает ворочаться и кричать, а мать, перевернув его на спину, лижет ему промежность От такого массажа расслабляются кольцевые мышцы, отбросы попадают в рот медведице и проглатываются, перевариваясь вторично. Эта особенность наблюдается у всех зверей, приносящих слепых Детенышей, иначе развитие молодняка в дуплах, норах и т. п. убежищах было бы невозможно из-за антисанитарных условий.

Медведица не выходит из берлоги до весны, и кал накапливается в ее прямой кишке. Охотники называют это «пробкой». Другие же звери вынуждены выходить из норы, опорожняясь за всех своих новорожденных.

Медвежата растут медленно; с урчанием, напоминающим звук летящего аэроплана, сосут мать. Лайка скорее находит берлогу с медвежатами, откуда ее чуткое ухо улавливает урчание сосущих. Взрослые лежат тихо. По выходе из берлоги медведица героически защищает медвежат, которые отличаются раздражительностью и в то же время игривостью: они готовы часами бороться, кувыркаться, сосредоточенно сосать ухо, но стоит его товарищу отстраниться, как сосавший приходит в ярость и хватает ухо зубами. Такой неуравновешенный характер остается у медведя на всю жизнь. Исключения редки. Вот почему рискованно более полутора лет держать медвежонка на свободе, как бы ни был он приручен. За зиму у медведей сильно отрастают когти, мешающие летом при ходьбе. Стачивая их, они царапают стволы деревьев, оставляя на них высокие полосы. К осени медвежата весят уже 20—30 кг и залегают в берлогу вместе с медведицей. Только на следующий год самка оплодотворяется. В случае гибели потомства медведица спаривается тем же летом.

Поздно родившиеся медвежата (март, апрель) не поспевают вырасти за лето до нормы. Лежа с матерью в берлоге, они за зиму сильно тощают, на следующее лето выглядят недомерками, оставаясь сравнительно мелкими на всю жизнь.

Бурые медведи живут до З0—35 лет, достигая, как сказано, большого веса. Неповоротливые с виду, эти звери могут бесшумно пройти по тайге, заваленной буреломом, подкрасться к добыче и неожиданно напасть на нее. Скорость бега медведя превышает 50 км в час.

Хотя бурый медведь и приносит убытки посевам и животноводству, но причислить его к вредителям, подобным волку, никак нельзя. Камчатских же медведей необходимо охранять, запретив охоту весной на самок с медвежатами. Эти смирные звери имеют большой удельный вес в заготовках пушнины, мяса и жира на Камчатке. Питаются они, в основном, ягодами и вылавливаемой рыбой.

Когда опасен лось?

Когда опасен лось?

Несмотря на свои огромные размеры и силу, лось в тех местах, где его преследуют, бывает довольно пугливым. Встреча с человеком
напоминает зверю об опасности, и это заставляет его немедленно скрываться.

В местах, где лосей не тревожат, они почти перестают бояться человека. За последнее время известно много случаев, когда лоси, не обращая внимания на людей и грохот машин, держатся вблизи населенных пунктов, появляясь периодически даже на улицах таких крупных городов, как Москва, Ленинград, Томск и т. д. Некоторые из зашедших в город лосей способны были часами отдыхать в непосредственной близости от толпы людей и проезжающего транспорта. Интересно отметить, что лось по своему типу нервной системы относится к животным, которые легко поддаются приручению.

Тем не менее, в случае ранения лось иногда способен затаиваться и нападать на приблизившегося охотника, становясь даже опаснее медведя.

Сила удара лосиных копыт велика. Большой знаток животных Н. А. Зворыкин описывает случай, когда один из охотников подбежал к тяжело раненному лосю и нагнулся посмотреть, куда попала пуля. В этот момент зверь приподнялся и ударил его передней ногой в живот. Удар пробил охотника насквозь и даже рукавицы, заткнутые у него спереди полушубка за поясом, оказались возле спины. Могучую силу лося прекрасно иллюстрирует также описанный зоологом В. П. Тепловым поединок между лосем-самцом и старым медведем, имевший место на реке Илыче: «Медведь уже занес переднюю лапу, могучий удар которой должен был опуститься на плечо лося и свалить его с ног, когда лось ударил его передней ногой в лоб. Удар был нанесен тычком вперед, точно и со страшной силой. Острое, как копье, и твердое, как камень, копыто раздробило медведю череп. Медведь опрокинулся навзничь и откатился к стогу».

Среди диких лосей для человека могут представлять опасность, прежде всего, взрослые самцы в период гона, который начинается в первых числах сентября и заканчивается в конце сентября — начале октября.

Самцы в это время ревут и широко бродят в поисках самок. Чаще всего рев можно слышать на рассвете и вечером, редко ночью и днем. Выглядит гонный лось довольно сурово: шея у него бывает утолщенной, шерсть взъерошенной, глаза налиты кровью. Находясь в постоянном возбуждении, самцы периодически затевают между собой ожесточенные драки, ломают рогами ветви деревьев, выбивают копытами ямы. Некоторые из них перестают бояться людей, становятся агрессивными. Как-то в конце сентября одному из авторов настоящей статьи вздумалось с помощью подревывания подманивать в лесу тонного лося-быка. Зверь не заставил себя ждать: ломая ветки, он стремительно стал приближаться. Желание сразиться с соперником было настолько велико, что лось не остановился даже тогда, когда увидел человека. Пришлось взбираться на дерево...

Очевидец Э. Шмидт отмечает интересный случай, который произошел в 1955 году в Чердаклинском районе, Ульяновской области. В конце сентября крупный лось-самец присоединился к стаду коров, пасшихся в двадцати километрах от ближайшего леса. Вместе с ними он пришел к совхозному стаду, где коров собирались доить. Побродив немного, зверь лег возле колодца. Когда пастух с кнутом в руках подъехал верхом к лосю, чтобы прогнать его, тот быстро вскочил и, догнав всадника, нанес ему рогами удар в бедро. После этого зверь вернулся и снова лег у колодца.

Вскоре к месту дойки подошел грузовик, и шофер попытался машиной прогнать лося. Едва он успел развернуть машину, как зверь бросился на нее и ударом рогов проломил две доски заднего борта, после чего побежал в поле. Здесь он встретил проезжавшего мимо на двуколке агронома. Лось настиг экипаж и, поднявшись на дыбы, трижды пытался передними ногами ударить седока. Но всякий раз лошадь вовремя относила двуколку и удары не достигали цели.

Другой известный нам случай агрессивного поведения тонного лося-быка окончился трагично. Осенью 1960 года в Липецкой области объездчик В. Жигулин встретил лося в поле недалеко от деревни Ясная поляна и пытался его пугнуть. Последнее привело зверя в ярость, и он стремительно бросился на объездчика, выбил его из седла и стал бодать.

Причиной агрессивного поведения лосей иногда бывает назойливость по отношению к ним некоторых людей. В журнале «Охота и охотничье хозяйство» был описан случай, когда на окраине одного города взрослый лось мирно расхаживал вблизи отдыхающих в лесу людей. Но в результате назойливости одного товарища, пытавшегося прогнать его палкой, зверь бросился на обидчика. Такой же случай произошел и на территории Хоперского филиала Воронежского заповедника в конце марта 1960 года. Один из авторов этой статьи около часа преследовал трех крупных лосей (самку и двух самцов) с фотоаппаратом. Звери вели себя довольно смело. Каждый раз, когда к ним удавалось подойти на 15—20 метров, самый крупный самец прижимал к затылку уши и делал несколько шагов в сторону фотографа. Через некоторое время лосей удалось выгнать на хорошо освещенную солнцем поляну. Агрессивный самец отбежал несколько в сторону и оказался изолированным от своих собратьев зашедшим вперед фотографом. И тут терпению зверя пришел конец. Стремительным аллюром он бросился на человека, и только отчаянный крик и взмахи руками заставили лося в трех метрах круто развернуться и отойти прочь.

Известны неоднократные случаи, когда лосей, зашедших в поле, некоторые малосознательные люди гоняли до изнеможения на лошадях или машинах, пытаясь их поймать. Подобное отношение к охраняемому промысловому зверю недопустимо, тем более, что его отлов связан с большим риском для людей. Колхозник П. А. Корнев из села Растошевка, бывшего Верхне-Хавского района, Воронежской области, сообщил нам, что в начале июля 1960 года он совершенно неожиданно встретил у себя на огороде молодого лося. Зверь спокойно лежал на открытом месте в непосредственной близости от построек человека. При приближении людей лось вскочил и направился в поле. Здесь под селом Белоносовка, Добринского района, Липецкой области, его стали преследовать на грузовой машине несколько колхозников. В итоге лось был загнан и не мог бежать. Один из колхозников, не осведомленный о повадках зверя, соскочил с автомашины и смело подошел к нему спереди, пытаясь набросить на шею веревку. Передней ногой лось нанес удар в грудь человеку.

Приведенные факты, несмотря на их серьезность, все же не могут характеризовать лося как зверя, опасного вообще. Ярость к человеку он проявляет сравнительно редко. В большинстве же случаев лось не трогает людей и при встрече с ними остается стоять на месте или убегает прочь. Наибольшую опасность для человека представляют, пожалуй, гонные лоси-быки, встреч с которыми следует всегда избегать. Подходить близко к лосям вообще никогда не стоит, тем более досаждать им, бросая палками и т. д. Особенно это касается животных, не испытывающих перед человеком большого страха.

Опыт разведения зайца-беляка

Опыт разведения зайца-беляка

В 20 километрах от Москвы, рядом с городом Мытищи, расположен Мытищинский лесопарк. Это одно из излюбленных мест отдыха москвичей. В 1959 году при Мытищинском леспаркхозе был организован, опорный пункт по обогащению фауны зеленой зоны г. Москвы. Здесь начаты опыты по вольерному разведению некоторых полезных животных. Предполагается содержать маточное поголовье круглый год, в вольерах, а полученный молодняк выпускать в леса Подмосковья. Осенью 1959 года из «Зооцентра» сюда доставлены 5 зайцев-беляков (4 самца и 1 самка), отловленных в Архангельской области, и был поставлен опыт по их вольерному разведению.

Мы содержали зайцев в вольере на кирпичном фундаменте из металлической сетки, состоящем из трех отсеков, соединенных между собой дверцами. Размеры вольера 5*25 м при высоте 170 сантиметров. В первом отсеке площадью в 25 квадратных метров содержали самцов, во втором — площадью в 50 квадратных метров — самку и в третьем — равном по площади предыдущему — молодняк. Пол в вольере покрыт дерном. В одном из углов посажена группа елок, дающая зайцам тень и укрытие. В другом — с той же целью, на площади в 0,5 метра и на высоте в 20 сантиметров, сделан был навес из теса. Воду давали зайцам в алюминиевых мисках, корм — в деревянных кормушках. Чистку вольер, смену воды и загрузку корма производили один раз в сутки:— обычно утром.

Все корма мы давали вволю. Зимой они состояли из осиновых веников, свежих веток осины, ивы, дуба, сосны и ели; давали сено, преимущественно из лесного разнотравья, овес или отруби, желуди, рябину или шиповник, пророщенный овес. Летом сено заменяли травой, ветки тех же пород ежедневно давали свежие, вволю сыпали в кормушки овес, отруби, желуди. Круглый год в кормушках лежала каменная соль, в отруби добавлялась мясо-костная мука. Зайцы поедали корм больше всего в сумерки вечером и утром на рассвете, однако и днем они охотно ели, бегали по вольеру, играли.

Вследствие частого пребывания людей в вольере и возле него зайцы скоро стали мало-пугливыми, и если не давались свободно в руки, то во всяком случае не слишком болезненно реагировали, когда приходилось их отлавливать для осмотра. При чистке вольера и загрузке корма зайцы вообще не обращали внимания на входившую к ним работницу. Животные, видимо, не тяготились неволей и все попытки выбраться из вольера были связаны только с желанием самца или самки попасть друг к другу.

Всю зиму дверцы между отделениями были открыты и зайцы содержались вместе. Никаких драк среди зайцев не было даже в период гона. Все игры носили вполне мирный, характер.

24 марта у зайцев в моче появился пигмент, на снегу моча оставляла яркие красно-оранжевые пятна. Это говорило о начале гона. Сроки гона совпадали со сроками гона зайцев в лесу.

Через 40 дней после начала гона зайчиха была отделена от самцов, а через 49 дней, в ночь с 11 на 12 мая, у нее появились 3 зайчонка. Утром зайчата сидели, прижавшись к земле, в разных концах вольера. Зайчиха же металась вдоль сетки, пытаясь попасть к самцам. Во второй половине дня мы накрыли зайчат переносной сеткой размером 1,0*0,5*0,2 метра, а дверь между отделениями была открыта и зайчиха оказалась вместе с самцами. В течение следующих дней ее к зайчатам не допускали; утром 15 мая самцов отсадили в свое отделение, а с зайчат сняли сетку. После этого зайчиха сидела вместе с зайчатами, а через 40 дней уже сильно выросший молодняк перевели в третий свободный отсек. В ночь с 29 на 30 июня, т. е. через 48 дней после начала второго гона, у зайчихи родились 4 зайчонка. Эти зайчата к концу первого дня жизни также были накрыты переносной сеткой, в то время когда у взрослых животных проходил третий гон. Третьего помета нам получить не удалось.

В первый день после рождения второго помета зайчат в вольер попали два уже больших зайчонка первого помета и один из маленьких был ими задавлен. Это говорит о необходимости изолировать новорожденных зверьков.

Зайчата прекрасно росли и развивались. Если в первый день после рождения они весили от 100 до 140 граммов, то к концу второй недели их вес достигал уже З00—400 граммов, а через полтора месяца зайчата почти не отличались от родителей. К 10-дневному возрасту они уже свободно щипали траву в вольере.

Таким образом, за лето 1960 года только от одной годовалой зайчихи мы получили 7 жизнеспособных, прекрасно развивающихся зайчат. При благоприятных условиях, видимо, годовой приплод может и увеличиться.

Выросшие в вольере животные не боятся человека, не прячутся от него и доступны. Для наблюдения, но все же не настолько ручные, чтобы любой человек мог их поймать. Это именно то, что мы должны иметь в лесах зеленой зоны нашей столицы.

Песец

Песец

Песец относится к семейству собак. По внешности он напоминает лисицу, но немного меньше.

В наших тундрах обитают две цветные формы песцов, белые и сравнительно редко встречающиеся голубые песцы. Белые песцы во время осенней линьки сменяют серовато-коричневый летний волосяной покров на белоснежный зимний наряд, едва отличимый от снега. Голубые песцы и после линьки остаются в серовато-коричневом опушении.

Область распространения (ареал) песца ограничивается зоной тундр; обитает он и на островах Северного Ледовитого океана. Южная граница его летнего обитания проходит в виде кривой линии в 20—30 км от северной границы леса.

Когда в тундре в зимний период отсутствуют мышевидные грызуны, песцы временно расширяют свой ареал за счет откочевки (миграции) в лесотундру, а иногда по болотам и поймам рек, далеко в таежную зону. Выжившие зверьки к весне (в феврале—марте) возвращаются обратно в тундру.

Песцы выводят потомство в норах — довольно сложных подземных сооружениях, которые служат местом укрытия многим поколениям зверьков. Размещаются песцовые норы на склонах сопок (холмов), оврагов, бровок тундровых озер, береговых террас речек и ручьев, т. е. в местах с изрезанным рельефом, характеризующихся наличием песчаной, супесчаной, хорошо дренированной почвы. Обращены они большей частью к югу, иногда к юго-западу и юго-востоку и находятся поблизости от воды.

Каждая нора имеет значительное число отнорков, чем нора старше — тем их больше. По этому признаку песцовые норы можно подразделить на молодые (до 10 отнорков), средневозрастные (от 11 до 25 отнорков) и старые (свыше 25 отнорков). Все отнорки ведут вглубь, к гнездовой камере. Старые хорошо обжитые норы занимаются песцами чаще остальных. Два-три отнорка обычно выделяются большим диаметром входных отверстий (до 25—30 см). Это кормовые отнорки; через них родители заносят молодым пищу. Около этих отнорков расположены кормовые площадки. Здесь всегда можно обнаружить перья, головы леммингов и полевок. К кормовым площадкам ведут две-три хорошо заметные тропы, по которым песцы, возвращаясь с добычей, подходят к своей норе. На самом возвышенном месте среди отнорков — сторожевой пост, где обычно сидит один из щенков, когда остальные играют.

Весь участок, занятый песцовой норой, как правило, зарастает густой травой и этим резко отличается от покрытых скудной растительностью прилежащих участков тундры. Это результат жизнедеятельности песцов, создающей благоприятные условия для произрастания растительного покрова.

Многолетнее изучение размещения песцовых нор в Большеземельской и Малоземельской тундрах показало, что распределяются они неравномерно. Прежде всего с продвижением на север их численность на единицу площади (плотность) повышается. Если, например, в южной зоне Большеземельской тундры на 1000 га приходится одна нора, тс в северной зоне — 5. Обнаружены места концентрации нор (очаги размножения) песца. В Большеземельской и Малоземельской тундрах насчитывается 7 таких очагов.

Питается песец в основном мышевидными грызунами: леммингами и полевками, причем первые имеют для него решающее значение. Установлено, что места норения песца совпадают с очагами размножения леммингов. С возрастанием численности леммингов быстро увеличивается и поголовье песцов. Они начинают интенсивно размножаться и живут в такие годы оседло около своих нор. Периоды роста численности леммингов, достигающей максимального уровня примерно в три года раз, сменяются ее падением: начинаются массовые заболевания (эпизоотии) зверьков, сопровождающиеся их гибелью. Песцы покидают норы и с тревожным лаем бродят по тундре, с октября — ноября начинается их миграция.

Наши исследования питания песцов Большеземельской тундры за зимние сезоны 1955/56, 1956/57 и 1957/58 гг. показали, что видовой состав их кормов значительно изменяется по годам. Например, зимой 1955/56 г. наблюдался резкий спад численности мышевидных; в содержимом желудков песцов, добытых в эту зиму, только 11 процентов пищи составляли мышевидные грызуны, но зато на долю зайца-беляка пришлось 48,8 процента, белой куропатки — 7 процентов. К осени 1956 г. наметился незначительный рост численности мышевидных, в питании песцов они составляли уже 23 процента, в то время как заяц-беляк — 35 процентов, белая куропатка — 9 процентов. К сезону 1957/58 г. численность мышевидных резко возросла; в желудках песцов они составляли 72 процента пищи, а зайца-беляка и белой куропатки сократилась до 5 процентов. Песцы в эту зиму жили оседло около нор и имели хорошую упитанность.

В годы, характеризующиеся малой численностью леммингов и полевок, песцы охотно поедают выложенную для них подкормку: рыбу, мясо морского зверя или оленя. Около подкормки песцы держатся до тех пор, пока начисто не съедят ее.

Применяя массовую подкормку песцов, охотники Амдерминского района Ненецкого национального округа за 4 года подкормки увеличили добычу песца в три раза по сравнению с добычей предыдущих лет. Было замечено, что размножение песцов на участках, где применялась весенняя подкормка, проходило интенсивнее и заселенность нор была выше, чем на соседних участках, где это мероприятие не проводилось.

Таким образом, подкормка песцов в трудные для них периоды способствует концентрации зверьков на определенных участках и улучшает условия для их выживаемости и размножения.

Половой зрелости песцы достигают в возрасте 10 месяцев. Спаривание происходит весной, но в различные по годам сроки. В ранние и теплые весны при обилии кормов гон начинается рано и проходит дружно, а в затяжные, холодные и малокормные годы сроки гона затягиваются и проходят незаметно. Например, в тундрах Ненецкого национального округа ранние сроки спаривания приходятся на начало марта, а поздние — на апрель и даже май. В других тундрах они также зависят от климатических и кормовых условий. Следует отметить, что в годы отсутствия мышевидных интенсивность размножения песцов резко уменьшается.

Беременность продолжается 52—53 дня. Самец остается с самкой и принимает деятельное участие в выкармливании молодняка. Кормящей самке и щенкам он неутомимо носит пищу. В дальнейшем все заботы по воспитанию потомства разделяют оба родителя.

Щечки появляются на свет в июне в норах, реже — на поверхности земли, где-нибудь в кустах или среди камней. Это происходит тогда, когда все имеющиеся в данной местности норы оказываются занятыми. Родятся щенки слепыми. Прозревают через 13—14 дней, а спустя 2—3 недели уже начинают выползать из нор на поверхность и затевать между собой игры. Заметив одного из родителей, приближающегося к норе с добычей, все щенки бросаются к нему и наперебой выхватывают и тут же поедают принесенную пищу.

В хорошие по кормам годы в выводках насчитывается до 18 щенков, а в плохие 2—3. Щенки быстро растут и к августу уже предпринимают в сопровождении родителей охотничьи экскурсии вблизи норы. К этому времени они уже достигают 3/4 роста взрослых песцов. В конце августа дружная семья распадается, и каждый ее член переходит к одиночному, бродячему образу жизни.

Верным признаком высокого «урожая» песца к предстоящему промысловому сезону является степень заселенности нор весной, которая неодинакова по годам и отдельным участкам тундры. Это объясняется неравномерным распределением кормов по отдельным очагам размножения песца. Так, по Большеземельской тундре в год благоприятных кормовых условий, например в 1955 г., заселенность нор колебалась от 60 до 100 процентов, а в 1956 г., при полном отсутствии леммингов, она снизилась до 15—30 процентов. При этом зверьки поселялись лишь там, где встречались корма в виде куропаток и незначительного количества мышевидных грызунов.

Знание состояния заселенности нор и среднего числа щенков в помете дает возможность составления уже в июле прогноза численности песца для предстоящего промыслового сезона.

Семейно-групповой и оседлый образ жизни песцы ведут весной и летом. С осени они переходят на одиночный; кочевой образ жизни.

Наблюдения показали, что все передвижения песцов можно подразделить на три категории: массовые миграции на сотни и даже тысячи километров от мест норения, местные перекочевки на десятки километров и, наконец, весенний возврат песцов в тундру к своим норам. Бывают зимы, когда песцы ведут оседлый образ жизни. Это наблюдается при высокой все нарастающей в результате подснежного размножения численности леммингов.

Характер миграций песцов зависит от их численности и создавшихся кормовых условий осенью, после отлета птиц. В годы высокого «урожая» песцов и гибели леммингов с сентября — ноября начинаются массовые миграции зверьков. В такие годы в очагах размножения образуется высокая плотность песцов, достигающая после распада выводков 5—6 зверьков на один квадратный километр. При такой плотности создаются кормовые затруднения, которые усугубляются гибелью леммингов и отлетом птиц. Песцы в поисках пищи двигаются против преобладающих направлений ветра: ранней осенью — на север, к побережью морей, а в ноябре — декабре — на восток, юго-восток или на запад и юго-запад, по долинам больших рек (Енисей, Обь, Печора), песцы проникают далеко на юг. Основная миграционная «магистраль» пролегает вдоль побережья моря, по ледовому припаю. С подходом дрейфующих льдов много зверьков уходит в море.

Миграциям характерна волнообразность, т. е. песцы проходят партиями с некоторыми перерывами. В районе Карской губы наблюдается прохождение трех партий, а в устье Печоры пяти-шести. Волнообразность миграций объясняется очаговостью размножения песцов (проходят партии отдельных очагов). Наткнувшись на пути своего продвижения на корма (подкормка, рыболовный участок, выбросы моря, участки с мышевидными) зверьки останавливаются здесь до полного их истребления, а затем продолжают путь дальше. Насколько далеко песцы совершают свои миграции, дают представление материалы их мечения песцов, помеченных на Ямале, в том же году добывали на Новой Земле и около Мезени.

Местные перекочевки характерны для годов средней и низкой численности песцов и среднего состояния кормовой базы. Эти перемещения определенного направления не имеют, как говорят охотники — «песец кружит».

Миграции песцов являются их приспособлением к условиям среды, с помощью которого они полнее осваивают скудные кормовые ресурсы тундры. В хозяйственном отношении миграции не выгодны, так как масса песцов уходит в несвойственные стации и погибает. Для более полного использования «урожая» песцов надо их отлавливать живоловушками в местах размножения и содержать в вольерах до спелости меха, что уже делают передовые колхозы Таймырского национального округа.

В годы высокой численности среди песцов распространяются различные заболевания (эпизоотии), в частности энцефалит, выражающийся в форме «дикования» и приводящий зверьков к массовому падежу. Эпизоотии развиваются с наступлением холодов и, как правило, совпадают с массовой гибелью леммингов. В дальнейшем они распространяются и на других млекопитающих тундры: лисиц, волков, собак, а иногда и на животных, содержащихся на зверофермах.

Самым опасным врагом и конкурентом песца в настоящее время становится лисица. Она интенсивно вторгается в область распространения песца, занимает его норы, поедает его корма и довольно часто (в малокормные годы) нападает и на него самого. Гнездовой ареал лисиц уже расширился до Баренцева моря и постепенно распространяется к побережью Карского, Восточно-Сибирского и Чукотского морей. В связи с этим гнездовой ареал песца начинает соответственно сокращаться. Учитывая это обстоятельство, вполне целесообразно в зоне тундры и лесотундры лисицу признать вредным хищником, подлежащим максимальному сокращению.

Интенсивно развивающаяся хозяйственная деятельность человека и рост населения в тундрах пока не оказывает отрицательного влияния на песца. Зверек этот быстро привыкает к присутствию человека и приспосабливается к его хозяйственной деятельности кормится рыбой на рыболовецких участках, заходит в поселения, где роется на свалках, собирает различные пищевые отбросы вдоль железнодорожною полотна, поедает припасенную для него охотниками подкормку.

Увеличение кормовых ресурсов одновременно с установлением рациональных сроков и способов охоты на песцов должно обеспечить прогрессирующий рост заготовок песцовых шкурок.

Расселение животных

Расселение животных

Работы по расселению охотничьих животных с каждым годом развертываются все шире. Сравнительно недавно расселением животных интересовались главным образом заготовительные организации, органы управления охотничьего хозяйства и немногие научно-исследовательские учреждения. А теперь акклиматизацией, реакклиматизацией и просто подсадкой птиц и зверей занимаются десятки обществ охотников с тем, чтобы в кратчайший период обогатить ими растущую сеть спортивных охотничьих хозяйств.

Наряду с ондатрой, нутрией, норкой, соболем и другими промысловыми видами основными объектами расселения стали олени, кабаны, зайцы, куропатки, фазаны, тетерева и другие звери и птицы.

В отличие от большинства ранее расселяемых видов эти животные имеют больше врагов, чаще и дальше перемещаются после выпусков и вообще менее устойчивы в условиях новой, незнакомой местности, что вносит свою специфику в методику расселения.

Необходимость применения новой методики обусловливается также сложностью сохранения и размножения «переселенцев» в условиях ограниченной территории приписного охотничьего хозяйства, большинство из которых расположено в густонаселенных местностях центральных районов...

Если при расселении промысловых видов животных основными условиями успеха считались правильный выбор места и получение качественного материала для выпуска, то при расселении зверей и птиц в спортивных охотничьих хозяйствах решающее значение приобретают также подготовительные мероприятия на месте выпусков, методика самого выпуска и целый комплекс последующих биотехнических работ.

Методика выпуска животных в угодья может иметь решающее значение, особенно при расселении небольшого количества особей, когда сохранение в охотничьем хозяйстве каждого зверя или птицы особенно важно.

Практика показала, что наибольшие потери акклиматизируемых и подсаживаемых животных наблюдаются в первые дни после их выпусков.

Ослабевшие в результате целого ряда лишений, связанных с отловом и перевозкой, животные в значительной мере утрачивают необходимые для их существования реакции и навыки; оказавшись в незнакомом месте, они не знают, где искать пищу и укрытие, не могут сразу восстановить свои естественные биоритмы (суточные, кормовые и прочие), а в результате они массами гибнут от бескормицы, от врагов и от случайных причин.

Наблюдения за выпущенными животными в первые дни их пребывания на свободе показывают, что даже в тех случаях, когда они прибыли в хорошем состоянии и находились в неволе так мало, что не утратили своих естественных привычек, эти животные очень много перемещаются, урывками едят и отдыхают, часто оказываются в несвойственных им угодьях, сильно слабеют и погибают гораздо чаще, нежели местные представители того же вида. Этому немало способствует инстинкт передвижения в поисках знакомых мест, который нередко заставляет животных уходить или улетать за десятки, а иногда и за сотни километров от мест выпусков...

Даже в тех случаях, когда выпущенные животные успешно сохранились в новых условиях, создание новой популяции сильно тормозится тем, что при незначительном количестве особей сильно разошедшиеся самцы и самки не могут найти себе пары в брачный период.

Все это вынуждает создавать при выпусках такие условия, чтобы на новом месте животные первое время пользовались поддержкой человека, были ограничены в передвижении, а также привыкли к новому месту жительства и не стремились его покинуть.

Передержка перед выпуском в вольере, построенной непосредственно в угодьях, предназначенных для новоселов, вполне соответствует поставленной задаче. Здесь животные могут отдохнуть и поправиться после перевозки. Отход наиболее пострадавших от перевозки не привлечет хищников и не исказит действительную картину результатов акклиматизации. А когда новоселы в условиях относительной свободы отдохнут и привыкнут к новому месту, вольер можно будет открыть.

Однако и после выпуска вольеры долго служат новоселам убежищем, где они чувствуют себя в относительной безопасности и где они, обеспеченные заботой человека, находят себе корма, соль, водопой и отдых. В охотничьих хозяйствах Подмосковья зайцы, копытные животные, глухари и другие птицы и звери, выпущенные в угодья после передержки в вольерах, систематически посещали вольерные места, которые становятся своеобразными центрами их нового ареала.

Так, во Фрязевском охотничьем хозяйстве ВВОО пятнистые олени, подсаженные зимой, до самой весны держались в районе выпуска, где их подкармливали. С наступлением весны они куда-то исчезли, но каково же было удивление работников хозяйства, когда с выпадением снега они вновь появились на старом месте, но уже с молодняком. Это явление наблюдается уже не один год, причем звери, ставшие весьма осторожными, ведут себя в районе подкормки спокойно.

Находя в районе выпуска защиту и помощь человека, пятнистые олени Лосиноостровского охотничьего хозяйства (Московская обл). устремляются к нему, преследуемые собаками, где последних обычно отлавливали.

Особый интерес представляет вольерный способ подсадки для удержания на местах выпусков и постепенного ознакомления с угодьями птиц с резко выраженным инстинктом стайности, как например, куропатки, фазаны и другие. На протяжении многих лет выпуски куропаток в подмосковных охотничьих хозяйствах оставались безрезультатными, так как птицы, как правило, не удерживались в местах подсадки, а откочевывали, разбредались и в массе гибли.

Неоднократно выпущенные птицы погибали от голода даже близ мест подкормки, так как, плохо ориентируясь в новой местности, они легко теряли кормовые места даже после того, как несколько дней жили и кормились возле них.

Совершенно иной результат наблюдали работники Лотошинского охотничьего хозяйства ВВОО, когда часть куропаток после 10 дней передержки случайно вылетела на волю, в то время как другая часть птиц оставалась в вольере. Привлеченные голосами пленниц, вырвавшиеся куропатки в течение нескольких недель держались вблизи вольеры, где их подкармливали; за это время они окрепли и хорошо ознакомились с окрестностями, а весной благополучно вывели потомство.

Весьма показательно, что белые куропатки, привезенные одновременно и выпущенные без передержки, исчезли начисто, а передержанные в вольере, но вывозимые из нее в ящиках для выпуска в прилежащих угодьях серые куропатки удержались лишь в незначительной части.

Сочетание мест подкормки выпущенных куропаток и фазанов с местами их содержания в вольерах дало хорошие результаты и в Дубненском охотничьем хозяйстве Московского общества охотников. При дальнейшем проведении аналогичных работ было бы очень интересно поставить опыты по использованию инстинктов стайности для удержания животных на новых местах, для постепенного ознакомления животных с угодьями путем выпусков из отсеков вольер отдельных групп, которые могут возвращаться обратно, привлекаемые кормом и своими запертыми собратьями. А в целом способ подсадки животных в угодья с предварительной передержкой их в вольерах наиболее отвечает задачам расселения животных в спортивных охотничьих хозяйствах.

Выпуск животных из транспортных клеток ни в коем случае не должен быть насильственным. Необходимо, чтобы они спокойно выходили наружу при отсутствии поблизости людей. Несоблюдение этого правила влечет за собой испуг животных, которые при этом могут сильно повредить себе или друг другу и слишком далеко уходят от мест выпусков. В подмосковных охотничьих хозяйствах неоднократно имели место случаи гибели зайцев, куриных птиц и косуль в результате травм при выпуске.

Во избежание ушибов животных о сетку вольер последние не следует делать с резкими углами. Удобнее овальные и круглые вольеры. По той же причине транспортные клетки при выпуске животных необходимо ставить в вольерах невдалеке от ее ограждения, и не против сетки, а под углом, чтобы выскочивший зверь направился вдоль стенки и не ушибся.

При строительстве вольер для передержки дичи на местах ее выпусков необходимо, Чтобы животные находили в них покой, воду и естественные укрытия от непогоды. При передержке особенно пугливых видов, в частности куриных птиц, которые сильно бьются, излишняя величина помещении может оказаться даже гибельной. Во избежание травматических повреждений куриных вольеры для них строятся невысокими, потолки в них лучше всего делать из сетевой дели с ячеей, настолько мелкой, чтобы в нее не могла проскочить голова птицы, т. к. в крупной ячее птицы запутываются и гибнут.

Забота человека о расселяемых животных при передержке и после их выпуска на свободу нередко определяет успех всей работы.
В период передержки, помимо правильного кормления животных, существенную роль приобретает то или иное обращение с ними при обслуживании.

Утрата недоверчивого отношения к человеку наряду с угасанием целого ряда других свойственных дикому животному инстинктов и рефлексов является серьезным препятствием сохранению переселенцев на новом месте. Поэтому крайне не-обходимо, чтобы период от поимки до выпуска дичи на новом месте был возможно короче, а сами животные отнюдь не приручались к человеку.

Как правило, ручное животное плохо выживает в угодьях, будучи предоставлено самому себе, а крупные звери, утратившие страх перед человеком, нередко становятся опасными, бродят близ населенных пунктов и вредят посевам больше, нежели дикие. Так, в Завидовском охотничьем хозяйстве ВВОО выпущенного марала после неоднократных нападений на людей пришлось отстрелять, а в Переславском хозяйстве самец косули оказался настолько агрессивным, что некоторое время терроризовал население и вскоре погиб вследствие своего нрава... Как правило, минимальный контакт с животными при обслуживании их работниками исключает возможность подобных явлений.

Лишь в одном случае желательна своеобразная дрессировка расселяемых животных. Путем дачи определенных сигналов перед кормлением у них можно выработать связь со звуком рога, гонга и появлением корма. Соблюдая определенные режим и дистанцию, можно добиться сохранения достаточно настороженного отношения дичи к человеку и в то же время иметь возможность подкармливать ее при минимальной затрате труда и кормов, осуществлять наблюдение за животными, в случае необходимости постепенно перевести их в другой участок угодий, словом предельно контролировать жизнь новоселов и воздействовать на нее.

При передержке животных в вольерах перед выпуском имеется возможность выработать этот полезный рефлекс, но без нужды ни в коем случае не следует стремиться к излишнему приручению дичи и близкому контакту с нею.

Одним из серьезнейших вопросов, определявших успех или неудачу целого ряда выпусков дичи в практике подмосковных охотничьих хозяйств ВВОО, было кормление ее при получении и передержке.

Нам на практике пришлось убедиться, что при получении животных, ослабленных лишениями, неизбежными при отлове и транспортировке, нельзя руководствоваться обычными нормами их кормления. При передержке зайцев в двух охотничьих хозяйствах (они поступили одной партией) в одном случае истощенным зверькам давали по 50 г овса, а в другом хозяйстве по 200 г, т. с. практически вволю. Во втором случае отход зверьков при передержке оказался вдвое меньше, при равенстве остальных компонентов рациона...

Для всех видов растительноядных опасны резкие переходы с концентратов и сена на сочные и зеленые корма, что особенно важно при получении истощенных, наголодавшихся в пути животных. Так, при получении партии зайцев часть из них была тут же, на станции, накормлена овощами, что вызвало массовый отход зверьков в результате кишечных заболеваний. В то же время другая часть этой партии, накормленная несколько позже сеном и овсом, была сохранена почти полностью...

Много значит также режим кормления. Перекорм наголодавшегося животного может его убить, а обычная при стационарном содержании норма кормов будет полуголодной для представителей того же вида, но истощенных. В этом случае первые сутки по получении слабых животных следует кормить их лишь легко усвояемыми кормами, скармливая их небольшими порциями, но почаще. На вторые сутки их можно переводить на кормление без нормы с тем, чтобы скорее восстановить силы пострадавших в пути зверей.

При содержании животных в вольерах у обслуживающего персонала нередко возникает ложное представление о достаточной обеспеченности их дикорастущими зелеными и веточными кормами без учета их видового состава, качества и других условий, определяющих поедаемость. В результате этого олени, косули, зайцы и другие растительноядные нередко остаются голодными в загонах, где буйно растет зеленая растительность, так как все съедобные для них корма уже съедены, а прочее не используется. Это особенно относится к веточным кормам, так как различные части растений в зависимости от их возраста далеко не равноценны.

В работе с живыми объектами не бывает «мелочей», на каждом этапе расселения животных от персонала требуется много наблюдательности, такта и любви к животным для их сохранения и успешной акклиматизации на новом месте.

Достаточно погрузить клетки с копытными для перевозки на машине не по ходу ее, а задом или боком и вы привезете животных с поврежденными конечностями; резкие движения, необычная, слишком яркая, одежда, неожиданное появление обслуживающих лиц в непосредственной близости к животным, заход в вольер одновременно с двух противоположных сторон, любая неосторожность могут вызвать тревогу животных, легко переходящую в панику, сопровождающуюся тяжелыми травмами животных.

Только любящие свое дело работники могут быть допущены к уходу за расселяемыми животными, причем нахождение их в непосредственной близости от зверей и птиц должно быть минимальным, а пребывание возле них посторонних лиц должно быть исключено вовсе.

Как правило, место передержки и выпуска расселяемых зверей и птиц становится своеобразным центром их нового ареала, а также пунктом, где ведутся наблюдения и осуществляется комплекс основных биотехнических мероприятий: подкормки, закладки солонцов, создания укрытий, убежищ, гнездовий, а также кормовых и защитных насаждений.

Осуществление всего комплекса перечисленных мероприятий но расселению животных в спортивном охотничьем хозяйстве особенно важно. Если в промысловом охотничьем хозяйстве большинство работ сводится к оказанию животным помощи в трудные периоды, то задачи биотехник в спортивном охотничьем хозяйстве гораздо шире.

Благодаря биотехническим мероприятиям в хозяйствах можно и должно создавать искусственную концентрацию животных в определенных районах, можно как бы «пасти» диких животных, переводя их из одних угодий в другие (например, оттягивая от посевов), можно лечить их от заболеваний путем дачи с подкормкой глистогонных препаратов и антибиотиков, наконец, гораздо удобнее проводить организованные спортивные охоты, не говоря об учете, наблюдении и эксперименте, столь необходимых в культурном охотничьем хозяйстве.

Мы еще очень бедны в части методики проведения большинства даже простейших биотехнических мероприятий. Каждый новый опыт в этом направлении заслуживает тщательного изучения, а каждая удача — самой широкой популяризации.

Снежный баран

Снежный баран

Снежный баран, или толсторог, — обитатель горных хребтов северо-восточной Сибири. Его ареал занимает огромную площадь, простираясь от Норильских гор на западе до Чукотского полуострова и Камчатки на востоке и с севера на юг от Ледовитого океана до Станового хребта. Это один из наименее изученных копытных зверей нашей фауны.

Снежный баран — довольно крупное животное плотного телосложения на относительно коротких, сильных ногах. Голова небольшая, но широкая, уши и хвост короткие. Вес толсторогов сильно колеблется в зависимости от времени года: если летом взрослые самцы весят 70—80 килограммов, то поздней осенью, когда бараны наиболее упитаны, вес их может достигать 100—120 килограммов. Самки значительно меньше — их вес колеблется от 45 до 60 килограммов. Рога самцов желтоватого оттенка, тяжелые, массивные (отсюда и название этих баранов — толстороги). Темно-бурые рожки самок тонкие и сравнительно короткие, обычно не длиннее 30 сантиметров. Волосяной покров у снежных баранов в зимнее время очень густой и длинный с большим количеством пуховых волос. Окраска его варьирует, но преобладают серовато-бурый и коричневый оттенки. К концу зимы шерсть настолько обесцвечивается, что становится однотонно белой, с легкими желтоватым оттенком. Летом перелинявшие бараны выглядят темно-серыми или буровато-коричневыми. В это время у них хорошо заметно белое околохвостовое зеркало.

В пределах своего ареала снежный баран встречается далеко не везде. Для его, обитания необходимы, прежде всего, скалистые, труднодоступные горные массивы. Дело в том, что снежные бараны не обладают, подобно архарам, способностью к продолжительному бегу по слабо всхолмленным пространствам. У них, как и у горных козлов, выработалась другая защитная реакция — в случае опасности толстороги делают быстрый, но относительно короткий бросок в скалы. По скалистым местам снежные бараны передвигаются легко, уверенно. В момент опасности они в один миг достигают гребня, прыгая по не доступным для хищников каменистым уступам. И в спокойной обстановке бараны часто карабкаются по отвесным кручам, иногда, казалось бы, без особой на то нужды. Особенную ловкость проявляют при этом более легкие самки и молодые особи.

Излюбленными местами обитания снежных баранов являются горные склоны, где выходы скал чередуются с лужайками, покрытыми луговой, разнотравно-злаковой и осоково-злаковой растительностью. В таких местах бараны, если их не беспокоят, подолгу живут в пределах сравнительно небольшого участка. В субальпийский кустарниковый пояс толстороги, как правило, не заходят.

Прерывистый характер ареала толсторога объясняется тем, что отдельные горные хребты Восточной Сибири разделены равнинными пространствами, покрытыми таежной растительностью. Разобщенность отдельных участков обитания зверя препятствует естественному расселению снежного барана и отрицательно влияет на его общую численность. При таких условиях отдельные небольшие популяции, подвергавшиеся интенсивному промыслу, могут быть полностью уничтожены. Это и происходит в ряде мест.

Численность снежных баранов сравнительно невелика даже в тех местах, где на них не охотятся. В Корякском нагорье, в хребтах, почти не посещаемых охотниками, на один квадратный километр площади склонов приходится от 1 до 1,5 зверя. Это значительно меньше плотности, скажем, сибирского козерога в некоторых горах Средней Азии или тура на Кавказском хребте. Основными причинами низкой численности снежных баранов являются, во-первых, крайне тяжелые условия зимней жизни в гольцовом высокогорье, в частности, недостаток кормов во вторую половину зимы и, во-вторых, относительно низкая плодовитость толсторогов.
Высота горных хребтов, населенных толсторогами, как правило, не превышает 2000—3000 метров над уровнем моря. Здесь снежный покров зимой распределяется довольно равномерно по всему горно-тундровому поясу. В высокогорье снега бывает даже меньше, чем на пологих участках, расположенных ниже, так как с крутых и скалистых склонов снег сносится сильными ветрами. В связи с этим у снежных баранов в большинстве районов их ареала нет вертикальных миграций, связанных с наступлением зимы и столь характерных для копытных, живущих в гораздо более высоких горах Средней Азии и Кавказа. Толстороги ведут оседлый образ жизни в течение круглого года. Перемещения обычно не выходят за пределы одного хребта или небольшого горного узла.

Зимой бараны концентрируются на определенных участках гор, где по соседству со скалами имеются склоны с большим количеством выдувов. Весной и в начале лета они почти все время проводят на южных склонах. В конце лета, наоборот, большинство животных переходит на северные склоны, где в связи с поздним стаиванием снега только начинает развиваться молодая зелень. В пределах своего участка обитания снежные бараны делают переходы по определенным тропам, проложенным чаще всего вдоль гребней хребтов и их отрогов.

Суточный цикл жизни баранов несложен и состоит из последовательного чередования кормежки и отдыха. Бараны начинают пастись с первыми признаками рассвета; все темное время суток они проводят на лежке. В период обычных на севере белых ночей можно видеть пасущихся баранов и в ночные часы. На протяжении летнего дня толстороги ложатся несколько раз (от 3 до б), причем самки и молодые звери ложатся чаще, чем самцы, и на более короткие отрезки времени. Это, видимо, связано с тем, что самцам нужно больше времени для наполнения своего желудка кормом. Ритм смены отдыха и пастьбы часто меняется в зависимости от погодных условий, наличия кровососущих насекомых, обилия кормов и т. д. Весной и осенью продолжительность кормежки увеличивается. В короткие зимние дни бараны пасутся все светлое время суток.

Лежки — небольшие углубления, выбитые ногами и очищенные от крупных камней, — снежные бараны устраивают в местах с хорошим обзором: в верховьях ущелий, на скалистых склонах горных цирков, на седловинах хребтов. Когда дуют холодные ветры, бараны ложатся иногда где-нибудь посредине склона с подветренной стороны. Днем во время кормежки толстороги могут спускаться на дно цирка или к берегу горного ручья с сочной зеленью, но при этом они редко удаляются от ближайших скал больше чем на 400—500 метров. На ночной отдых животные тоже устраиваются, как правило, вблизи скал.

Корма снежных баранов в бесснежный период года отличаются большим разнообразием. В Корякском нагорье, например, они употребляют в пищу около 80 видов растений, в основном трав. В мае, пока еще не появилась зелень, толстороги, в дополнение к зимним кормам, раскапывают копытами щебенку на первых проталинах и поедают корни различных видов остролодок и копеечников (из бобовых). С середины июня звери переключаются исключительно на зеленые корма — молодые листья злаков, осок и многочисленных карликовых ив. Летом главную роль в питании баранов играет разнотравье. Осенью, примерно с конца августа, бараны опять начинают усиленно поедать злаки и осоки, вегетирующие дольше других растений. В осенний набор кормов входят также ягель, грибы (в основном подберезовики), голубика, альпийская толокнянка, а также листья, почки и верхушки стеблей различных ив. Уже после выпадения снега толстороги поедают еще незанесенные стебли злаков — мятлика, овсяницы, лисохвоста. Зимой бараны питаются главным образом травянистой ветошью, тонкими ветками ивняков и лишайниками. Иногда животным приходится добывать корни с помощью копыт из-под снега там, где слой его не слишком мощный и плотный. Осенью бараны сильно жиреют. В какой-то степени это помогает им перенести зиму, но тем не менее звери, добытые в мае, бывают крайне истощены. В первую половину лета снежные бараны часто посещают сухие «солонцы» — выходы глин или кристаллических пород.

По половому и возрастному составу популяция снежных баранов обычно делится на две основные группы. Первую из них составляют самцы в возрасте от пяти лет и старше. На протяжении всего года, за исключением периода гона, старые рогали держатся отдельно в составе небольших стад, насчитывающих от трех-пяти до полутора десятков особей. Обычным местопребыванием этих стад являются наиболее скалистые и трудно доступные ущелья. Очень старые самцы живут поодиночке. Вторая группа — смешанные стада. Основу их составляют взрослые самки с ягнятами. За счет присоединения яловых самок и годовалых особей численность этих стад к концу лета возрастает и может доходить до 30—40 голов. Молодые самцы в возрасте от двух до пяти лет летом иногда тоже образуют отдельные группы из одного-полутора десятков особей, но в конце августа, в начале сентября они, как правило, объединяются со стадами самок. Соотношение полов, судя по данным учета, близко к 1 : 1.

Большинство самок и самцов снежного барана становится половозрелыми в двухлетнем возрасте. Самки обычно и ягнятся на третьем году жизни. Самцы участие в размножении начинают принимать лишь в возрасте четырех, а то и пяти лет, когда они достаточно окрепнут для сражений с другими рогалями в период гона. Гон продолжается немногим больше месяца. «Турнирные» поединки между самцами носят иногда довольно ожесточенный характер, но при этом соперники обычно не наносят серьезных повреждений друг другу. Сроки гона у толсторогов варьируют в разных частях их ареала: от ноября до второй половины декабря. Рождение молодых повсеместно совпадает с установлением сравнительно теплой погоды и появлением свежей зелени.

За несколько дней до родов самки отделяются от стада и держатся поодиночке. Ягнение происходит в укромных местах на южных склонах гор, где выходы скал граничат с задернованными участками. Рождается, как правило, один ягненок. Двойни бывают очень редко. Ягнята появляются на свет хорошо развитыми. Уже в недельном возрасте, передвигаясь по крутым и скалистым склонам, они не отстают от матери. Молоко играет основную роль в питании ягнят лишь в первый месяц жизни, затем они почти целиком переходят на травянистый корм.

Растут ягнята в первые месяцы после рождения очень быстро: если вес новорожденных бывает 3—4,5 килограмма, то к началу зимы молодняк весит уже 20—25 килограммов. Растет и самостоятельность молодых; в месячном возрасте ягнята в смешанных стадах уже не следуют неотступно за матерью, а предпочитают быть рядом с другими ягнятами. Они в это время очень подвижны, часто бодаются и играют друг с другом. Но в случае опасности каждый ягненок устремляется именно к своей матери. Самки, имеющие молодых, особенно осторожны. Заметив что-либо подозрительное, они стараются увести ягнят в безопасное место. Следует отметить, что ежегодный прирост поголовья у снежных баранов относительно невысок. Кроме низкой плодовитости, это объясняется тем, что значительное количество молодых гибнет в течение первого года жизни, главным образом зимой.

Линяют толстороги один раз в год, весной, начиная примерно с середины мая. Первыми вылинивают самцы, яловые самки и молодые особи. К концу июня, к началу июля они, как правило, уже одеты в короткую летнюю шерсть. У самок, имеющих ягнят, процесс линьки иногда затягивается до конца июля. В первую очередь шерсть начинает выпадать с живота и боков, последними перелинивают нижние части конечностей. Во время линьки бараны постоянно трутся о выступы скал, оставляя на них клочья зимней шерсти. Сразу же после линьки начинается рост новой шерсти, который заканчивается в ноябре — декабре. На огузке, брюхе, задней стороне ног, а у некоторых особей и на морде отрастает шерсть белого цвета. Пуховые волосы отрастают позже, начиная с сентября.

Наибольшую опасность для снежных баранов представляют волк и росомаха. Волки охотятся на толсторогов преимущественно зимой. Росомахи держатся в местах обитания баранов круглый год и нападают из засады, главным образом на самок и ягнят. Значительно меньший ущерб причиняют баранам рысь и лисица, причем последняя опасна только для молодняка. На ягнят иногда нападают крупные орлы — беркут, орлан-белохвост, белоплечный орлан.

Паразиты снежных баранов изучены еще очень слабо. Отсутствуют данные и о болезнях толсторогов.

У снежных баранов превосходно развиты все органы чувств, особенно зрение.

Толстороги — довольно осторожные звери. Даже в очень глухих местах они редко подпускают к себе человека ближе чем на 300 — 400 метров. Звери, которые знакомы с охотником, осторожны вдвойне. Заметив издалека людей или даже дым от костра, они предпочитают, поднявшись на гребень, уйти подальше от этого места. Если стадо переваливает горный хребет, то обычно, спустя некоторое время, кто-нибудь из зверей обязательно выглянет из-за гребня как бы желая удостовериться, что их никто не преследует. Молодые бараны, особенно если с ними нет взрослых животных, напротив, часто склонны проявлять доверчивость и любопытство.

В спокойной обстановке движения баранов неторопливы. Медленным шагом передвигаются они во время кормежки, подолгу стоят и смотрят вниз с гребня или вершины горы. Но внезапная опасность может преобразить животных; стремительно несутся в таких случаях толстороги по крутым склонам, делая легкие и в то же время мощные прыжки.

Промысел снежного барана издавна играл большую роль в жизни местного населения северо-восточной Сибири, особенно эвенков и чукчей, занимающихся кочевым оленеводством. Мясо снежных баранов превосходно по своему качеству. Шкуры широко используются для изготовления одежды, спальных мешков и выделки замши. Они ценятся гораздо выше оленьих. Охотятся на снежных баранов обычно с подхода, реже подкарауливая на солонцах. Иногда используют собак, загоняющих зверей на отстой. В последние годы охота на толсторогов почти всюду запрещена или ограничена лицензионным отстрелом. Но контроль очень часто отсутствует и пастухи оленьих стад охотятся на баранов в течение всего года. Нередки случаи браконьерства и среди работников геологических партий, снабженных боевыми карабинами.

В ряде районов Якутии, Камчатской и Магаданской областей общая численность снежного барана достаточно велика и есть предпосылки для правильно организованного промысла. Для разумного использования запасов этого ценного зверя целесообразно закреплять охотничьи угодья за промысловыми бригадами или охотничьими коллективами отдельных населенных пунктов. При нормировании отстрела необходимо исходить из данных учета в каждом районе. Сроки промысла должны назначаться с учетом особенностей биологии зверей в данной местности, особенно времени начала гона.

Степной сурок

Степной сурок

Степной сурок, или байбак, принадлежит к отряду грызунов, семейству беличьих. Различают два подвида степных сурков: европейский байбак, некогда населявший широкие просторы злаково-разнотравных степей европейской части нашей страны, и казахстанский байбак — обитатель степей Зауралья и Казахстана.

Казахстанский байбак, о котором в основном идет речь в этой статье, отличается от своего западного сородича более светлой желтосоломенной окраской меха и некоторыми морфологическими особенностями.
Казахстанский байбак местами еще довольно обычен. Он живет в типчаково-ковыльных степях юго-восточной Башкирии, ряде районов Челябинской и Оренбургской областей, но наиболее крупные массивы сурковых колоний сосредоточены на территории Казахской ССР, где этот грызун встречается в Западно-Казахстанской, Актюбинской, Кустанайской, Северо-Казахстанской, Кокчетавской, Акмолинской, Карагандинской и Павлодарской областях. Восточной границей распространения байбака служит река Иртыш.

Степные сурки живут колониями. Каждая колония представляет собой разросшуюся семью или группу семей, обитающих в нескольких норах, расположенных компактно, близко друг от друга. Норы зверьки всегда устраивают на возвышенных, хорошо дренированных участках степи — по водораздельным плато, пологим склонам холмов, высоким берегам стенных водоемов. Понижений степи — лощин, балок — сурки избегают.

Норы казахстанских байбаков достигают значительной глубины — 3—4 м от поверхности земли. Длина всех ходов и отнорков норы может доходить до 15 — 20 и более метров: диаметр хода в среднем 18 см.

В нору ведет входное отверстие, имеющее форму воронки с гладкими краями диаметром до 35—40 см. Рядом с входом возвышается холмик земли в виде конуса — «бутан», или «сурчина», высотой до 1 метра. «Бутан» служит наблюдательным пунктом хозяевам норы, местом их отдыха, игр, отчасти кормовой! площадкой. «Бутаны» сурков образовались из выбросов грунта в результате многолетней роющей деятельности нескольких поколений сурков.

Степной сурок ведет активную жизнь лишь в теплое время года, а на зиму впадает в спячку, длящуюся 6—7,5 месяца в году. Подвернув голову под брюхо и прикрыв ее хвостом, грызун неподвижно лежит в гнездовой камере зимовочной норы. Часто в одной норе зимуют несколько сурков.

Весной, в конце марта, байбаки в Казахстане начинают выходить из зимовочных нор. Вначале они вялы, малоподвижны, недолго остаются вне нор. Но постепенно, согревшись на солнце, зверьки становятся оживленными, бегают по снегу, выкапывают из мерзлой земли и жадно поедают сочные корневища трав-многолетников, гоняются друг за другом. В это время, обычно в норах, происходит спаривание сурков.

Детеныши, числом от двух до семи, рождаются через 40—42 дня после спаривания. В году у сурков бывает только один выводок. Молодые байбаки — «аксачки» начинают выходить из норы и кормиться травой примерно через месяц после рождения, будучи размером с крупного суслика. К осени первого года жизни они вырастают, достигая 2/3 длины и веса тела взрослых животных.

По данным измерения и взвешивания 274 казахстанских байбаков, наибольшая длина тела взрослого зверька равна 62 см (без хвоста); вес самца — 6,7 кг, самки — 6,3 кг.

Степные сурки в северном Казахстане питаются главным образом степными травами, употребляя в пищу растения 46 видов. Наибольшее значение в питании имеют злаки, бобовые, сложноцветные и зонтичные.

Взрослый сурок съедает за день более 1 кг свежей травы; молодой — до 400 г. Усиленно питаясь, грызуны к осени сильно жиреют. У взрослого байбака в августе вес подкожного и внутреннего жира равен 1 —1,55 кг, составляя до 25 процентов и более веса тела.

Линька у степных сурков северного Казахстана происходит в мае — июне, но у отдельных экземпляров, в частности у животных, обитающих на распаханной целине, затягивается до залегания в спячку (август — сентябрь). Первыми заканчивают линьку взрослые самцы и холостые самки, затем самки, имевшие приплод в текущем году и молодняк.

К врагам байбака относятся волки, бродячие собаки, степной хорь, беркут; молодняк может стать жертвой лисиц, корсаков, степных орлов.
Ряд степных животных использует норы и «бутаны» степных сурков в качестве убежищ и для устройства своих нор и гнезд, например, лисица, корсак, суслик, большой тушканчик, из птиц — пеганка, чекан плясун и другие.

Сурок — ценное охотничье животное. Он дает прочную дешевую шкурку, пользующуюся постоянным спросом на внутреннем рынке и за границей. Другой продукт суркового промысла— жир обладает высокими техническими и лечебными свойствами, низкой температурой застывания, устойчивостью против прогоркания и помутнения. Топленый жир сурка — лучшее оружейное масло и смазочный материал для кожаных изделий. В народной медицине издавна применяют сурочий жир для лечения туберкулеза легких, плохо заживающих ран и болезней, связанных с истощением организма. Мясо сурка по вкусу не уступает зайчатине, но жирнее ее.

В ряде районов Казахстана, где байбак наиболее многочислен, ежегодно летом ведется промысел этого грызуна. Сурков ловят капканами и отстреливают из малокалиберных винтовок и дробовиков.

В районах освоения целинных и залежных земель Казахстана многие колонии сурков после распашки степи оказались на пахоте и посевах сельскохозяйственных культур.
Часть животных перешла с пахотных земель на участки нетронутой степи, другая — меньшая часть байбаков — осталась на осваиваемых землях. Зверьки продолжают кормиться здесь скудными остатками степной растительности на межах, возле дорог, по огрехам пахоты. В поисках пищи сурки отходят от своих нор на сотни метров, что несвойственно зверькам, обитающим в целинной степи. С появлением всходов культур (пшеницы, кукурузы, ячменя, овса и др.) степные сурки начинают пастись на посевах, причиняя заметный ущерб. Как показывают наблюдения, отдельные сурки могут жить на возделываемых землях по 5—6 лет и дольше, но в конце концов либо уходят с пахоты, либо вымирают во время зимней спячки вследствие недостатка жировых отложений. Качество шкурок и упитанность сурков, добытых на поднятой целине, как правило, ниже, чем в нетронутой целинной степи.

Для уменьшения повреждений посевов, причиняемых байбаками, и предотвращения неизбежной гибели животных на пахотных землях можно рекомендовать следующие мероприятия отлов степных сурков на пахоте весной, до проведения сева, с последующим выпуском пойманных грызунов на соседние участки степи, неудобные для распашки; ограничение промысла степного сурка на всей территории, где этот промысел еще разрешен. В частности, наряду с разрешением отлова и отстрела на пахотных землях необходимо полное запрещение промысла байбака на неудобных для освоения землях (солончаках каменистых участках, склонах балок и оврагов и т. п.). Проведение этих мероприятий позволит сохранить казахстанского степного сурка как охотничье животное и ценный объект для науки.

Черный хорь

Черный хорь

Черный хорь, он же лесной или обыкновенный (Putorius putorius), представитель широко распространенного и крайне важного в промысловом отношении семейства куньих (Mustelidae), населяющего, за исключением Австралии, все материки земного шара.

Область распространения (ареал) самого хоря не столь значительна и ограничена странами Западной Европы, где он встречается почти повсеместно, и европейской частью России. Здесь границами распространения черного хоря являются: на севере — средняя Карелия, Архангельская область (до 60° северной широты) и центральные районы Коми, на востоке — Уральский хребет и на юге — побережье Азовского и Черного морей (за исключением Крыма). Благодаря сокращению площадей сплошных лесов на севере и востоке, а также росту полезащитных лесных насаждений на юге ареал хоря в России в течение последнего времени значительно расширился как к северу, так и к югу.

Однако наибольшей численности и промысловой плотности хорь по-прежнему достигает лишь в полосе смешанных и лиственных лесов, где имеются типичные для него стации обитания. Последние благодаря экологической пластичности вида относительно разнообразны, но все же предпочтительнее заселяются хорем не сами лесные массивы, а их края, граничащие с сельскохозяйственными полями, вырубки и зарастающие гари, островные леса и перелески. Весьма обычен он также по долинам рек и ручьев, обитает по берегам лесных озер, особенно если эти водоемы богаты водоплавающей птицей, водяной крысой и ондатрой, живет в непосредственной близости от селений, а нередко и в самих деревнях, где заселяет различного рода сельскохозяйственные постройки — сараи, амбары, скотные дворы и даже селится в подполье жилых домов.

Как у большинства куньих, тело у хоря удлиненное, стройное и гибкое, с короткими, но сильными ногами, с подвижной шеей и головой. Длина туловища достигает 50 см, хвоста — 10—13 см. Волосяной покров в целом относительно плотный, однако остевой волос редкий, несколько грубый и длинный. Подпушь шелковистая, белесого или желтого цвета, реже с кирпичным оттенком. Окраска остевых волос нередко изменчива, обычно на спине и хвосте она бывает черно-бурой, а на брюшке, как правило, всегда бурая. Встречаются однако и целиком черные и даже белые особи.

Хорь ведет скрытный, преимущественно ночной образ жизни. Местами дневки ему служат кучи хвороста, камней, дров, пни и кочки с подземными пустотами и различные норы других зверьков. Нередко хорь днюет под стогами, скирдами и разными постройками. В случаях недостатка кормов бывает активен и днем, а в плохую погоду иногда по нескольку ночей не покидает своего убежища, особенно если в нем имеются запасы пищи. Обычно же с наступлением сумерек хорь выходит из своего убежища и отправляется на охоту. Расстояние, на которое хорь уходит от мест дневки в поисках пищи, зависит от видового состава и количества мелких животных, населяющих его охотничий участок. Если таких животных достаточно, охотничьи маршруты хоря обычно невелики, однако в малокормные годы он за ночь проходит большое расстояние и соответственно обыскивает большую площадь.

Хорь очень активен всю ночь: насытившись, продолжает охоту и делает запасы пищи, складывая их чаще всего в места своих дневок. По следам на снегу часто приходится наблюдать, как хорь тащил в свою кладовую то мышь, то полевку. В одной из таких кладовых хоря в январе 1960 года в Псковской области мы насчитали 47 лягушек. Столь же обширными бывают запасы мышей и полевок.

Состав пищевого рациона зверька весьма разнообразен. Пищей ему служат различные виды мышевидных грызунов, кроты, лягушки, птицы и их яйца, змеи, ящерицы, насекомые, реже рыба и другие мелкие животные. За сутки хорь съедает около 10—15 мышей или полевок либо равное им по весу количество другой животной пищи. Он настолько смелый и дерзкий хищник, что нередко нападает на животных, значительно превышающих размерами его самого: зайца, сурка, ондатру, а забравшись в курятник или крольчатник, не ограничивается добычей в виде одной курицы или кролика, а, как правило, уничтожает их несколько.

В поисках добычи хорь движется неспешным галопцем, часто останавливается, а причуяв добычу, умело скрадывает ее. При нужде он может забраться на дерево и совсем неплохо плавает и ныряет.

Обычно хорь живет очень оседло, придерживаясь из года в год одних и тех же участков. Только в случае резкого ухудшения условий обитания хорь перебирается в угодья, расположенные по соседству.

Численность хорей в отдельные годы на одних и тех же участках нередко значительно колеблется. Однако причины этого явления до сих пор недостаточно выяснены. Предположительно изменение численности хоря зависит от состава, состояния кормовой базы и различных инфекционных заболеваний.

Хорь — полигамный зверек, то есть один самец может спариваться с несколькими самками, точно так же, как и самка может спариваться с разными самцами. Сроки гона растянуты - в течение марта — апреля, так как течка у отдельных самок в зависимости от индивидуальных особенностей (возраста, упитанности и т. д.), а также метеорологических и других условий происходит в разное время. Вместе с тем продолжительность течки, наблюдаемая у одной особи, коротка и исчисляется всего 3—5 днями.

Беременность продолжается около 40 дней. В помете бывает 4—6, реже 2—3 детеныша. Зарегистрированы случаи и более многочисленных пометов (до 12 шт.).

Перед рождением детенышей в земляных норах, в кучах камней, под корнями деревьев и пней или в других укромных местах самка устраивает гнездо, в котором и рождаются слепые, совершенно беспомощные и почти голые хорята. Глаза открываются у них лишь на 34—36-й день жизни. А уже через месяц после этого они становятся сравнительно самостоятельными, хотя некоторое время держатся еще выводком и не расходятся далеко от гнезда. Окончательный распад выводка происходит осенью. В это время молодые зверьки заселяют соседние угодья и ведут вполне самостоятельную жизнь.

Растут сеголетки довольно медленно и к зиме редко достигают размеров взрослых хорей. Вероятно, и половое созревание молодых хорей наступает лишь на втором году жизни, хотя имеющиеся по этому вопросу литературные сведения очень противоречивы. По данным одних авторов, хори становятся половозрелыми на втором году жизни, по данным других авторов — на первом. Вполне возможно, что в природе имеет место и то и другое явление, причем при благоприятных условиях половозрелость наступает на первом году жизни, а при неблагоприятных условиях — на втором году.

Небезынтересным является и то обстоятельство, что черный хорь может спариваться с другими куньими, в частности, с норкой и белым или степным хорем. Такие помеси редко бывают похожи на одного из родителей и чаще несут признаки промежуточного характера.

К числу врагов хоря следует отнести некоторых более крупных четвероногих хищников (рысь, лисица и др.), а из птиц — филина и крупных сов, ведущих, как и хорь, ночной образ жизни. Надо сказать, что взрослый хорь необычайно живуч, защищается злобно и смело и нередко от защиты переходит в нападение, применяя при этом, помимо острых зубов и когтей, неприятно и сильно пахнущий секрет расположенных у заднепроходного отверстия желез. Запах выделении этих желез настолько едок и противен, что буквально ошеломляет противника и дает возможность хорю воспользоваться его замешательством. Поэтому далеко не всякий раз и более крупным хищникам удается справиться с хорем. Чаще всего в таких случаях их добычу составляют молодые и неопытные хорьки.

Линяет хорь весной и осенью. Весенняя линька происходит в марте — мае, осенняя — в сентябре - ноябре. Шкурки хоря высоко ценятся на международном пушном рынке и большая их часть экспортируется за границу.

Однако хозяйственное значение черного хоря определяется не только лишь стоимостью экспортируемых и реализуемых на внутреннем рынке шкурок. Большую пользу приносит он, истребляя многочисленных вредителей сельского и лесного хозяйства: мышей, полевок и других грызунов, являющихся в то же время разносчиками многих, в том числе и опасных для человека, болезней.

К сожалению, эта сторона сельскохозяйственного и санитарно-гигиенического значения хоря, как впрочем и многих других мелких хищников, не имеющая достаточно четкого цифрового и денежного выражения, нередко остается незамеченной, между тем как ее значение быть может во много раз превышает стоимость заготовляемых шкурок. Вред же, приносимый хорем охотничьей фауне и полезным для сельского и лесного хозяйства животным, не столь значителен и с лихвой окупается его полезной деятельностью и ценной шкуркой.

Язык зверей

Язык зверей

Многие с большим интересом читали замечательную фантастическую повесть Редьярда Киплинга — «Книга джунглей» или «Маугли» и смотрели фильм «В джунглях», поставленный по мотивам этого произведения.

Совсем маленький индийский мальчик затерялся в джунглях и случайно приполз к логову волков с волчатами. Взрослые волки не тронули ребенка и волчица его выкормила вместе со своими детенышами. Мальчик вырос и со временем стал вожаком волчьей стаи, причем он знал «язык» не только волков, но под руководством «мудрого» медведя Балу изучил голоса и повадки других животных джунглей и мог с ними свободно «разговаривать».

Есть ли в действительности язык у зверей? На этот вопрос современная наука отвечает отрицательно. Экспериментальными работами многих исследователей доказано, что звуки, издаваемые животными даже такими высокоорганизованными, как человекообразные обезьяны, явившись генетической предпосылкой начальных ступеней человеческой речи, сами по себе не являются ею ни по своей функции, ни по структуре. Зверь издает те или иные крики не потому, что он преднамеренно желает предупредить другую особь или сообщить ей о чем-либо, а, наоборот, предупреждает или сообщает определенную «весть» потому, что издает соответствующие звуки, возникновение которых обусловлено не внутренними соображениями, а внешними воздействиями, на которые животное реагирует криками. Так, Иеркс и Леренд, изучая звуки, издаваемые обезьянами, выделили среди них 32 комплекса криков и определили, что они связаны с определенной ситуацией — приемом корма, водопоем, появлением опасности и т. д. В течение 8 месяцев они пытались научить молодую обезьяну — шимпанзе произносить осмысленно некоторые слова человеческой речи, но ничего не добились и вынуждены были признать, что речь у нее в нашем понимании отсутствует. Орангутанг и шимпанзе, научившиеся произносить звуки «папа», собаки в опытах В. Дурова, «говорившие» «мама», «говорящие» попугаи, вороны, скворцы, майны и другие, как правило, издают звуки, не связывая их с каким-либо определенным предметом или действием.

Звери, лишенные осмысленного языка в той мере, в какой они свойственны человеку, в то же время часто вынуждены общаться друг с другом, так как многие из них ведут стадный или колониальный образ жизни, совместно добывают корм, обороняются от врагов и т. п. При  большой необходимости у зверей поддерживать связь с себе подобными и в результате взаимодействия их организма с окружающей средой у них в процессе эволюции развилась сложная система взаимной сигнализации, которой они пользуются инстинктивно. Эту систему сигналов образно можно назвать «языком» животных.

Средства сигнализации зверей можно разделить на пять типов: обонятельные, или химические; звуковые, или акустические; мимические; двигательные и цветовые. Последние три типа сигналов можно объединять под общим названием оптических.

Животное редко воспроизводит лишь один из перечисленных типов сигналов. Как правило, сигналы возникают комплексно и дополняют друг друга.

У зверей наиболее распространенным способом общения друг с другом и окружающей средой является обоняние.

Наличием хорошо развитого обоняния звери существенно отличаются от птиц, у которых «чутье» почти полностью отсутствует. Что звери в основном руководствуются своим чутьем, легко убедиться, наблюдая за их поведением. Охотники хорошо знают, что как бы тщательно ни был замаскирован капкан, но если он имеет посторонний запах даже от прикосновения рук человека, волка или лисицу им не поймаешь. Осторожного зверя (оленя, косулю, кабана, волка и других) невозможно скрасть, подходя к ним по ветру. Косуля, бегущая с большой скоростью, попав в струю воздуха, идущего от охотника по ветру, затаившегося от тропы в 80—100 шагах, моментально останавливается и бросается в сторону. Кабан чует человека или собаку по ветру за 500—600 шагов.

Весьма показательно, что собака, потеряв в толпе своего хозяина, ищет его не оглядываясь по сторонам, а обнюхивая ноги прохожих. Собаки способны распознавать даже очень слабые запахи. Например, человек вовсе не ощущает запаха поваренной соли или хинина, а собака чует их даже при концентрации 1 часть химиката на 10 000 частей воды. Если смешать несколько запахов, собака часто может найти среди них нужный, следовательно, для нее один запах не заглушает другие.

Хорошо также известно, что большинство видов зверей, разыскивая себе подобных или добычу, пользуется обонянием, а не зрением или слухом.

Чтобы звери могли с помощью обоняния опознавать особей своего вида и при необходимости разыскивать их, они должны иметь специфические запахи и такие у них действительно имеются.

У большинства видов млекопитающих известны разнообразные, хорошо развитые, кожные железы, которые постоянно или только в период гона выделяют своеобразно пахнущие вещества, называемые секретами. Чаще всего секрет имеет запах мускуса (выхухоль, бобр, ондатра, кабарга), чеснока (землеройка, куньи, благородный олень) и т. д. Секреты пахучих желез, попадая на шерсть и кожу зверей, а также на почву и предметы, с которыми они соприкасались, сообщают им свои особый запах, характерный только для данного вида животного. Особенно сильно пахучие железы развиты у насекомоядных (землеройки, кроты), летучих мышей, затем у зверей, ведущих полуводный образ жизни (утконос, выхухоль, бобр, ондатра), куньих (скунс, хорек, горностай) и копытных (олени, антилопы, козлы и другие). Некоторые из видов зверей имеют настолько сильный, обычно неприятный запах, что их не едят хищники или ловят лишь при сильном голоде (землеройки, кроты, горностаи).

У некоторых видов зверей секрет кожных желез имеет такой сильный и неприятный запах, что животные стали им пользоваться для обороны при нападении врагов. Например, различные виды скунсов при встрече с волком или собакой принимают своеобразную позу и выбрызгивают из подхвостовой железы вонючий секрет с таким сильным запахом, что у собаки наступает временное отравление и она впадает в обморочное состояние.

Интересно также отметить, что секрет мускусных желез зверей, ведущих полуводный образ жизни, а также секрет предглазничных желез антилоп и оленей обладает замечательными свойствами — они быстро твердеют на воздухе и стойко сохраняют свой специфический запах. Не будь у описываемых секретов указанных свойств, они быстро бы смывались водой или стирались проходящими животными. Большая стойкость запаха мускуса делает его желательным компонентом при изготовлении пахучих приманок для различных видов зверей. Например, мускус бобра широко используется в приманках северо-американскими охотниками.

В зависимости от образа жизни зверя и типа угодий, в которых они обитают, пахучие железы располагаются на самых разнообразных частях тела. Так, у выхухоли мускусная железа находится на нижней половине хвоста близ его корня, у зайцев и кроликов на губах, у сурков и пищух на щеках. Железы, дающие «бобровую струю» у бобра, мускусные железы ондатры и прианальные железы нутрии находятся возле половых органов и анального отверстия. У полевок, у водяной крысы они расположены на боках тела, а у леммингов около ушей. Пахучие железы известны у всех хищных зверей. У волков и собак они имеются между пальцами и в области анального отверстия. У лисицы и ее ближайших родственников, кроме желез, свойственных другим собачьим, на верхней части корня хвоста расположена оригинальная «фиалковая» железа.

Очень много пахучих желез у оленей и антилоп. Например, у самца благородного оленя имеется пара предглазничных желез, две пары межпальцевых, или копытных, пара скакательно-суставных, подхвостовая и препуциальная, расположенная на брюхе, кроме того, у самки этого оленя пахучая железа «течковая складка» есть на темени. У наших антилоп — сайгака и джейрана — имеются предглазничные, предплюсневые, паховые и межпальцевые железы.

Благодаря наличию у зверей межпальцевых, предплюсневых, скакательно-суставных и паховых желез, где бы животное ни проходило или ложилось, на его следах и лежках остается специфический запах секретов указанных пахучих желез. Этот запах помогает зверям опознавать и разыскивать друг друга. Часто можно наблюдать, как олень, кабан или сайгак, идя по тропе следом за подобным себе животным, все время ее обнюхивает.

В южной Америке живет небольшая дикая свинья — мускусный пекари. У нее пахучая железа, выделяющая мускус, находится на спине. Такое необычное ее расположение объясняется довольно просто. Пекари держатся в сырых местах, часто ходят по мелкой воде, где обычные следовые метки бесполезны. Зато, пробираясь через густые заросли, животные стирают секрет спинной железы о ветки над тропой и они становятся хорошим пахучим ориентиром для других особей данного вида.

Многие виды зверей постоянно, чаще же перед гоном и во время него, оставляют в обитаемых ими угодьях пахучие метки. Так, ондатра и речной бобр со дна водоема достают комки перегноя и, смазав их секретом пахучих желез, раскладывают в различных местах обитаемого ими участка. Соболь, куницы, другие куньи трутся железой, имеющейся у них на брюхе, о ветки и камни, оставляя на них характерный маслянистый и сильно пахнущий след. Барсук на своих тропах устраивает целую систему постоянных «уборных». Бурый медведь, став на задние лапы, дерет кору с деревьев когтями передних лап или трется мордой и спиной о ствол, оставляя на нем таким способом метку. Волки и собаки свои экскременты, смазанные секретом прианальных желез, навешивают на кусты в приметных местах на высоте в 20—30 см от земли. В степи и пустыне экскременты, висящие на кустах, легче учуять, кроме того, они быстро выгорают на солнце и становятся белыми, превращаясь из пахучих меток в цветовые, которые видны на большое расстояние. В местах таких меток волки и собаки также регулярно мочатся и скребут почву когтями, разгребая большие участки площадью до двух квадратных метров. Ни один волк не пройдет мимо такой метки, чтобы не обследовать ее и, в свою очередь, не оставить на ней свои следы. Найдя метку и исследуя ее обонянием, волк точно «читает» книгу посетителей. Иногда, узнав, что тут раньше был другой волк, он рычит, вздыбливает на загривке шерсть и приподнимает хвост, одним словом ведет себя так, точно видит перед собой этого зверя. Олени и некоторые антилопы стирают о кусты и стволы деревьев секрет предглазничных желез, спокойно обтирая о них морду. В предгонный же период и во время гона эти копытные яростно бодают кусты и деревья и роют копытами и рогами землю, выбивая своеобразные «гонные точки». Серна, североамериканская снежная коза и косуля бодают различные предметы, оставляя на них пахучие метки секретом особой зароговой железы. Южноамериканская лама «метит» обитаемую ею территорию большими, весьма заметными, кучами экскрементов, которые имеют свыше метра в диаметре и 30—40 см в высоту. Экскрементами же метят свои «гонные точки» олени, джейраны и некоторые другие антилопы, зубры и бизоны.

Охотники должны тщательно следить за поведением зверей и знать, где и как они делают свои «метки». Места нахождения пахучих меток большинства видов зверей обычно являются лучшими пунктами для установки различных ловушек. Пахучие метки можно с успехом делать и искусственно, используя для этого секреты пахучих желез, экскременты и мочу зверей.

«Язык» пахучих меток весьма выразителен и разнообразен. Часть из них, как и обычные следы от ног, служат для опознавания и розыска себе подобных. Мет и, оставляемые перед гоном и во время него, иногда помогают животным различных полов быстрее находить друг друга, кроме того, они указывают на то, что у самки скоро начнется или уже началась течка. Такие метки особенно важны для животных, живущих большую часть года в одиночку.

У зверей полигамных, т. е. таких, у которых один самец ходит с несколькими самками и, покрыв их, не участвует в воспитании детенышей (кабан, благородный олень, северный олень, сайгак, джейран, архар и многие другие), пахучие метки имеют другое назначение. Тщательные наблюдения в предгонный период и во время гона за кабанами, благородными оленями, сайгаками, джей¬ранами и другими копытными показали, что у полигамных зверей самок всегда разыскивают, преследуют и сгоняют в гаремы самцы, самки же обычно ведут себя пассивно и самцов не разыскивают. Характерно, что там, где имеются маральники, парки пятнистых оленей или загоны для лосей, во время гона в них постоянно запрыгивают или вламываются дикие быки, привлеченные матками, находящимися в загонах, самки же попыток проникнуть к быкам не делают. Очевидно, метки, инстинктивно оставляемые самцами во время гона, служат в основном не для привлечения самок, а для предупреждения других самцов — соперников, что в гареме или на «точке» уже имеется самец, а также возможно для отпугивания последних. Таким образом, частично сокращается конкуренция самцов из-за самок и снижается число драк. Весьма показательно, что многие пахучие железы у самцов начинают усиленно функционировать лишь в предгонный период и во время гона, когда взаимоотношения между самцами обычно становятся враждебными. Например, у самцов благородных и северных оленей, сайгаков, джейранов и других в указанный период сильно увеличиваются предглазничные железы и из них обильно выделяется пахучий секрет, получивший у немецких охотников меткое название «оленьи слезы». У серн и косуль во время гона увеличивается зароговая железа.

В период размножения сильно увеличиваются мускусные железы у самцов бобра, ондатры, виверр и других. Секретом этих желез они также делают пахучие метки для отпугивания себе подобных на занятом ими участке.

У копытных зверей — полигамов на одного самца-производителя всегда приходится по нескольку самок (например, у сайгака в гареме на одного рогача 10—20 маток). Обычно самец должен покрыть их в весьма сжатый срок, так как они все приходят в охоту в течение 1—3 дней, и этот период у отдельной самки длится всего несколько часов (до 17). Не исключено, что одна из самок гарема в период охоты будет покрыта несколько раз, а другие могут оказаться непокрытыми совершенно и прохолостают. Чтобы этого не случилось, на помощь опять приходит «язык» зверей — пахучие секреты.

Выше было показано, что во время гона многие кожные железы самцов начинают усиленно функционировать, обильно выделяя сильно пахнущий секрет, которым пропитывается шерстный покров и смазывается кожа. В результате активной деятельности описанных желез гоняющийся самец начинает настолько сильно специфически пахнуть, что его запах за несколько метров улавливает даже человек. Например, за десятки метров можно почувствовать мускусный запах гоняющихся африканских антилоп — «водяных козлов», а также запах чеснока «ревущего» благородного оленя. Идя по тропе, где недавно прошел гоняющийся кабан, улавливаешь запах секрета его препуциальной железы. Во время гона мускусом сильно пахнет мех самцов бобра, ондатры и других зверей.

Специфических запахов, свойственных гоняющемуся самцу, самка первоначально не имеет, но как только она будет покрыта, ее меху сообщается «самцовый» запах. Самец во время акта копуляции (покрытия) пачкает заднюю часть тела самки секретом своей препуциальной железы («кабарожья струя» у кабарги, препуциальные железы у благородного оленя, кабана, дзэрена и других) или своим мехом, смазанным или смоченным секретами других желез, а иногда простой мочой. Например, самцы сайгака и сибирского козерога (тау-тэке) во время гона часто своеобразно приседают и изгибают туловище, после чего мочутся себе на шею. У этих зверей в период гона длинная шерсть на морде («борода»), нижней части шеи, на груди, а также на передних ногах все время бывает мокрой, покрытой желтыми сосульками и сильно неприятно пахнет. По-видимому, у последних двух видов копытных моча выполняет функции секрета препуциальных желез.

Самка, «помеченная» самцом вышеописанными способами во время покрытия, уже не привлекает к себе внимания самцов. Так, шкурка самки ондатры, после копуляции, приобретает «самцовый» мускусный запах. Такой самкой самцы обычно уже не интересуются.

Секрет пахучих желез, по-видимому, частично служит зверям для сохранения своей добычи от поедания ее другими особями. В основном же пахучие метки отпугивают других зверей, что сокращает их концентрацию в районе охот зверя, оставляющего эти метки. Так, тигр, волк, лисица и другие хищники, убив крупное животное, которое они сразу не могут съесть или хотя бы спрятать, оставляют около него и прямо на нем свои экскременты и мочу.

Специфический запах особых выделений половых органов и мочи самки, пришедшей в течку, привлекает к ней самцов и возбуждает их. Возможно этой же цели служит секрет особой железы («течковой»), имеющейся у самок благородного оленя на голове и увеличивающейся в период течки.

Самки различных видов зверей, находящиеся в течке, мочатся особенно часто. Самцы, встретив следы самки в этот период, начинают ее настойчиво преследовать. Обычно около самки ближе других держатся наиболее сильные и смелые особи.

Сурок-байбак и желтый суслик весной на своих «бутанах» и ближайших проталинах оставляют отпечатки своего носа, как бы ставя своеобразные «печати». По-видимому, это тоже пахучие метки, так как известно, что у этих грызунов пахучие железы расположены лишь на морде.

Таково многообразное значение секретов кожных желез и других пахучих веществ в жизни зверей. Многочисленные пахучие следы и специальные метки, оставляемые зверями, дают им возможность легко «изъясняться» друг с другом.

О наличии пахучих желез у зверей нужно всегда помнить на охоте за копытными. Убив во время гона зверя, необходимо в первую очередь аккуратно вырезать пахучие железы и при этом тщательно следить за тем, чтобы их секрет не попал на тушу. Мясо можно также испортить, выпачкав его о шкуру, имеющую сильный неприятный запах.

Моча самки, находящейся в течке, как было показано выше, хорошая приманка для самцов. Убив во время гона волчицу или лисицу, их мочу следует использовать для пахучих потасков и приманок.

Важным средством сигнализации у зверей служат издаваемые ими весьма разнообразные звуки. Они кричат, ржут, ревут, рычат, свистят, чихают, фыркают, ухают, кашляют, щелкают и скрежещут зубами, топают передними или задними ногами, бьют хвостом по земле или воде и т. д.. Например, человекообразные обезьяны — шимпанзе издают от 22 до 32 звуков, а более примитивные обезьяны — американские ревуны 15—20 звуков. Специальные исследования звуков, издаваемых обезьянами, показали, что ни один из них не служил средством обозначения предметов, не выражал, таким образом, мысли, а являлся всего лишь формой проявления эмоционального состояния зверя, вызываемого испугом, раздражением, голодом и т. д. Свои крики обезьяны часто сопровождают выразительной мимикой лица и своеобразными жестами. Так, гориллы, шимпанзе и орангутанги, прийдя в возбуждение, бьют себя кулаком в грудь.

При внезапном испуге, появлении опасности, боли, призывая детенышей или матку, кричат многие виды наших зверей, которые обычно молчаливы. Например, громко рявкает при испуге косуля, в то же время она часто сбой крик сопровождает топаньем ногами и своеобразно прыгает; сильно кричит раненый или схваченный лисицей заяц. Самки сайгака и джейрана мычанием призывают ягнят, со своей стороны мычат и ягнята этих антилоп, они же сильно кричат, разыскивая матку, или при нападении на них врага. Громко ревут, находясь в возбужденном состоянии, крупные звери (тигр лев леопард, олени, ослы и многие другие). Слоны «трубят» с помощью хобота. Волки перекликаются посредством воя. Дикие бараны (архар, муфлон), различные дикие козлы (сибирский козерог, туры), а также серны, заметив опасность, резко свистят. Например, в горах, в тихую погоду свист сибирского козерога слышен на 800 м. Джейран и антилопа-ада при появлении врагов чихают. Испуганные лошади храпят, а кабан, зачуяв человека или собак, «ухает». Некоторые звери, чтобы устрашить своего врага или соперника, принимают особые угрожающие позы и одновременно фыркают (кошки), рычат (собаки), щелкают зубами (кабан, собаки), скрежещут зубами (ондатра, нутрия), пыхтят (еж). Дикобраз производит своеобразный угрожающий шум своими иглами. Обнаружив опасность, белка «цокает», сурки и суслики свистят; подают голос некоторые пищухи, большая песчанка и даже такие мелкие зверьки, как полевка Брандта, узкочерепная полевка и другие.

Как правило, все особи какого-либо вида зверей, услыхав звук (крик), вызванный у одного животного появлением опасности, настораживаются и часто в свою очередь повторяют этот сигнал. Таким образом, совершенно бессознательно о появлении врага оповещается все население данного участка, как звери, так и птицы. Описанным способом при появлении опасности ведут себя не только сурки, суслики, пищухи и другие, так называемые «колониальные» звери, но и белки, бурундуки, косули, лошади и т. д.

Звуки, издаваемые зверем при обнаружении им опасности, нередко бывают различными и указывают на определенного врага. Например, калифорнийская земляная белка, заметив хищную птицу, издает своеобразный громкий крик, заслышав его, начинают кричать и другие белки. При появлении змеи белка кричит уже иначе и дергает из стороны в сторону хвостом. При обнаружении человека или собаки зверек издает крик, состоящий из трех слогов, и т. д. Охотникам хорошо известно, что по звукам лая гончей или лайки можно до-вольно точно определить какого зверя эти собаки гонят или облаивают.

Зайцы, кролики, песчанки и тушканчики некоторых видов, и другие грызуны при появлении опасности топают задними ногами по земле, а бобр речной и ондатра при испуге ударяют хвостом по поверхности воды и одновременно ныряют. Летучие мыши при звуковой ориентации пользуются имеющимися у них эхолокационными аппаратами. Как показал ряд экспериментов над летучими мышами, в основе этого способа ориентации лежит свойство звуковой волны при встрече с предметом частично возвращаться в отраженном от него виде к источнику. Благодаря особенностям голосового аппарата у летучих мышей они издают наряду с обычными звуками воспринимаемыми ухом человека, еще и ультракороткие звуки. Звуки, воспринимаемые человеческим ухом, имеют от 16 до 30 000 колебаний в секунду (герц); звуки, издаваемые летучими мышами, имеют от 20 до 98 000 колебаний в секунду (герц). Таким образом большая часть диапазона этих звуков лежит за пределами нашей слышимости. Высокая частота дает возможность производить отдельные звуки с огромной скоростью. Иногда отдельный «крик» может длиться всего лишь 0,005 секунды.

Летучая мышь летая все время издает ультракороткие звуки, которые, если встретят на своем пути преграду, частично отражаются и воспринимаются зверем, давая ему знать, что впереди находится какой-то предмет или преграда. Наличием эхолокации можно объяснить замечательную способность летучих мышей, даже искусственно лишенных зрения, летать в помещении, где довольно густо натянуты многочисленные нити, не задевая их.

Большинство видов зверей лучше реагируют на звуки, которые у них обычно ассоциируются с появлением опасности. Например, находясь поблизости от кормящейся на берегу ондатры, можно сильно кричать, свистеть и т. д. Она будет прислушиваться, но в воду не бросится. Стоит же только слегка хлопнуть по воде ладонью или веслом, как все зверьки, которые услышат этот всплеск, бросятся в воду и нырнут. Краснохвостая песчанка также мало боится крика человека и различных животных, но если слегка постучать по земле пальцем или карандашом, она быстро уйдет в нору. Известно, что эти зверьки подают сигналы об опасности, топая лапками.

Изучение звуковой сигнализации у зверей имеет большое практическое значение. Уже очень давно человек научился, подражая звукам, издаваемым зверями, определять их точное местонахождение или подманивать к себе. Так, подражая вою матерых волков («вабя»), охотник определяет в середине лета, где расположено их логово с прибылыми и подманивает к себе взрослых хищников. Убив волчицу, опытному вабельщику иногда удается подманить и прибылых волков. Если «на вабу» матерый волк вышел далеко от охотника и находится вне выстрела, его можно попытаться подманить ближе, подражая крику раненого зайца.

На европейских оленей, маралов и изюбрей охотились во время гона, подманивая взрослых самцов, подражая «реву» их соперников. Охота «на рев» в Сибири и в Семиречье производилась с помощью специальной трубы, сделанной из бересты или древесины. Особым манком можно подманивать самок оленя. Точно таким же способом, как и на самцов оленей, охотятся на самцов лося, воспроизводя с помощью берестяной трубы, металлического рога, бутылки с отбитым дном или просто ртом звуки, издаваемые гоняющимся быком.

В Германии и Швейцарии прежде было широко распространено добывание самцов косуль в период гона (июль — август). Самца манили особым звуком, который воспроизводили с помощью специального манка. Охотники ошибочно считали, что при этом способе охоты самец идет на звук, похожий на тот, который самка будто бы издает, прийдя «в охоту». Тщательными наблюдениями установлено, что самка косули во время течки никаких особых звуков не издает. Звук, воспроизводимый с помощью манка, похож на звук, издаваемый самкой, попавшей в беду. Следовательно, на манок козел бежит, чтобы защитить самку от возможной опасности.

Различные типы манков можно успешно применять для количественных учетов косуль и кабарги.

Известно несколько способов охоты, когда зверя подманивают не на звуки, которые он издает, а на крики других зверей. Например, лисицу и рысь можно успешно приманивать с помощью манка, подражая писку мыши или крику зайца. Волков привлекают визгом поросенка или блеянием козы, а тигра и леопарда мычанием теленка или воем собаки.

Все эти способы охоты говорят о том, что звери хорошо разбираются не только в звуках, издаваемых себе подобными, но и в криках других животных.

Можно удерживать зверей на определенных участках или не пускать на поля и в сады с помощью установок, которые бы воспроизводили звуки, служащие сигналами об опасности или нападения врагов (например, лай собак для кабанов и оленей). Такие установки, предназначенные для отпугивания птиц, уже созданы и успешно применяются.

При близкой встрече зверей друг с другом, например на тропе, у логова, во время ухаживания самца за самкой, при играх как молодых, так и взрослых животных, а также реагируя на запахи, звуки и т. д., они часто выражают свое состояние мимикой. Путем сокращения различных групп мышц на голове, хвосте и других частях тела у животного, находящегося под влиянием какого-либо раздражителя, меняется выражение морды, положение хвоста, других частей тела и шерсти. Так, при встрече двух волков или собак, которые не знают друг друга, они сближаются медленно на пружинящих ногах, уши у них насторожены, хвост приподнят и напряжен, шерсть на шее и спине вздыблена. У большинства хищных зверей, а также некоторых копытных если они злятся и готовятся к нападению, уши оттягиваются назад и прижимаются. Часто они оскаливают зубы, характерным образом приподнимая верхнюю губу. Некоторые виды зверей при испуге поджимают хвост и приседают на задние ноги и наоборот, чувствуя свое превосходство, они задирают хвост кверху и держат его особым образом (волки, лисицы, кошки, хорьки, лошади, дикие козлы, сайгаки и другие).

Очевидно, что для каждого вида зверей характерны десятки различных и часто своеобразных мимических жестов и поз, по которым безошибочно можно определить состояние животного. Жесты и позы звери прекрасно воспринимают и они для них оказываются весьма полезными и необходимыми при общении друг с другом.

Знание мимических жестов и поз зверей может оказать большую помощь на охоте. Например, подходя после удачного выстрела к упавшему хищнику (волку, рыси, медведю или кабану), нужно всегда быть наготове к новому выстрелу и в первую очередь обращать внимание на положение ушей зверя. Если уши у зверя прижаты, значит он еще живой и может вскочить и броситься на охотника или собаку. Когда кабан спокоен, он все время крутит своим хвостом или держит его, опустив вниз. Но как только зверь обнаружит опасность, он часто задирает хвост кверху и изгибает его крючком. Такое положение хвоста похоже на вопросительный знак и указывает на то что зверь уже насторожился, следовательно, нужно или быстро в него стрелять. или дать ему время успокоиться и лишь тогда продолжать скрадывание.

Джейран и другие антилопы, а также многие олени, обнаружив опасность и при испуге, задирают хвост и держат его более или менее вертикально. Пытаться подойти к такому животному бесполезно.

К мимике очень близка сигнализация резкими движениями всего тела животного — двигательная сигнализация. Сюда относятся такие простые сигналы, как вскакивание с лежки потревоженного животного, скучивание стадных животных при появлении опасности, бег в сторону от врага и т. д. Но есть и более специфические двигательные сигналы, которые особенно большое развитие получили у стадных зверей, живущих на обширных открытых пространствах: в пустынях, степях и саваннах. На открытых равнинах стада и отдельные животные держатся обычно далеко друг от друга, кроме того, там часто дуют сильные ветры. При таких условиях обитания обычные средства сигнализации, как обонятельные, так и звуковые, малоэффективны. Звук изданный зверем при появлении врага (крик, свист или удар ногой по земле), относится в сторону ветром или заглушается им и другими особями не воспринимается. Поэтому некоторые виды зверей, обитающие на открытых пространствах, при появлении опасности не издают звуков, как обычно, а реагируют особым образом, делая своеобразные прыжки вверх. Так, потревоженный джейран задирает кверху хвост, высоко поднимает голову и несколько запрокидывает ее назад, а затем делает несколько грациозных прыжков вверх и вперед, отталкиваясь при этом одновременно всеми четырьмя ногами, которые не сгибает и не сближает. Сделав несколько прыжков, он останавливается и поворачивается головой в сторону опасности, стараясь разглядеть причину своего испуга и, если заметит приближение врага, только тогда обращается в бегство. Вспугнутые сайгаки убегая делают своеобразные прыжки под углом в 45° на высоту до 1 м и при этом отталкиваются задними ногами, а передние ноги и голову подгибают вниз. Над стадом этих антилоп, когда они только начали свой бег, все время появляются отдельные подпрыгивающие животные. Своеобразные «сигнальные» прыжки характерны и для дзэренов, которые, убегая от врага, часто подпрыгивают вверх на высоту до 2 м.

Но особого совершенства достигли «сигнальные» прыжки у обитателя южноафриканских травянистых равнин — антилопы-прыгуна, которая получила это удачное название за свою особенность делать большие прыжки при появлении опасности и испуге. Кроме того, у прыгуна имеется замечательное приспособление для цветовой сигнализации. У нее на спине в области крестца находится особая складка кожи. Внутри эта складка покрыта длинной белой шерстью. Когда животное спокойно, складка на его спине остается сомкнутой, но при резких поворотах тела антилопы и при прыжках, достигающих 2.4 — 3 м в высоту и 4—5 м в длину, она открывается и над спиной появляется вздыбленная белая шерсть, образующая своеобразный гребень. Во время прыжка более заметным становится и большое белое «зеркало», расположенное на задней части тела животного, так как хвост задирается кверху. Высоко прыгающие над равниной прыгуны всегда обращают на себя внимание себе подобных животных, а также других видов антилоп, зебр и страусов, бессознательно предупреждая их о появлении опасности.

Другой пример цветовой сигнализации можно наблюдать у американского вилорога, близкого к настоящим антилопам. У этого животного на крестце с каждой его стороны имеется по большому участку белой шерсти, кроме того, есть и «белое зеркало». Белая длинная шерсть на крестце растет на особых пахучих железах.

В случае, когда вилорог испугается, специальные мускулы сокращаются и нажимают на железы, и они выделяют сильно пахнущий секрет, запах которого даже человек по ветру улавливает на расстоянии в несколько сот метров, а антилопы чуют его за 1.5 км. Одновременно белая шерсть, растущая на железах и «зеркале», вздыбливается и становится хорошо заметной. Белые пятна у бегущего вилорога хорошо видны с трех сторон, и животные их различают на расстоянии в 3 км. Вилороги других стад, заметив забелевшее быстро двигающееся пятно или пятна, в свою очередь вздыбливают шерсть на крестцовых железах и зеркале и вскоре вся долина, где до этого мирно паслись эти животные, начинает пестреть как бы летающими в воздухе белыми шарами. Таким образом для описываемого животного характерна комбинированная сигнализация: обонятельная, цветовая и двигательная.

Белую или светлую шерсть вздыбливает в случае испуга на своем «зеркале» и наша косуля, а также олени. Светлое «зеркало» на задней части тела имеют также многие виды антилоп, диких баранов и другие звери.

Цветовыми сигналами пользуются зайцы, имеющие белую окраску на нижней стороне хвоста, а также тушканчики, у которых на конце хвоста находится кисточка белых и черных волос («знамечко») и т. д.

Светлоокрашенные «зеркала» на задней части тела зверей, а также другие белые пятна и отметины являются хорошим ориентиром как днем, так и (особенно) ночью для зверей, которые следуют друг за другом. Например, белый цвет «зеркала» или нижней стороны хвоста хорошо виден молодым животным, бегущим за маткой или членам табуна, следующим за своим вожаком.

Из знакомства с многообразными видами сигнализации у зверей можно заключить, что они очень выразительны и дают возможность особям одного вида сравнительно легко сноситься друг с другом. В то же время часто сигналами одних видов зверей пользуются и другие.

Можно также заключить, что в зависимости от местообитаний типы сигнализации значительно изменяются. Так, у зверей, обитающих в лесу и густых зарослях, большого развития достигла обонятельная и звуковая сигнализация, а у жителей открытых равнин — двигательная, цветовая и обонятельная и т. д.

Различные типы сигнализации, имея большое положительное значение во внутривидовых взаимоотношениях зверей, в то же время могут являться для них и отрицательными. Например, специфические запахи, свойственные зверям и их следам, издаваемые ими звуки и другие сигналы часто выдают их присутствие врагам и делают более легкой добычей для хищников. Несмотря на эту двойственную роль сигнализации, она, как мы видели выше получила значительное развитие у многих видов, что говорит о важности внутривидовых отношений.

Следует отметить еще одну особенность различных сигналов, подаваемых зверями при появлении опасности. Их хорошо воспринимают не только особи одного вида, но и преследующие их враги. Например, волки, увидя, что сайгаки, к которым они подкрадывались, побежали, делая сигнальные прыжки, их уже больше не преследуют. Прекращают эти хищники и охоту на косуль, оленей и вилорогов, если заметят, что они вздыбили шерсть на своих зеркалах, т. е. обнаружили опасность. Хищники имеют опыт, что погоня за животными, которые их уже заметили, бесцельна, так как все эти копытные бегают гораздо быстрее, чем волки. Известно также, что волки прекращали преследование вилорогов, когда до их чутья доносился запах мускуса их крестцовых желез, что указывало на испуг у последних. И опытный охотник, зная сигналы об опасности, подаваемые различными видами зверей, прекращает их преследование.

«Язык» зверей весьма многообразен и знание его охотниками окажет им огромную помощь. Поэтому каждый охотник должен изучать сигналы зверей, уметь их различать и подражать им.

Сигналы зверей можно назвать их «языком» лишь образно, не смешивая его с понятием о нашей речи.

В «Книге джунглей» Киплинга Маугли гордо говорил: «В джунглях много наречий, я знаю их все!». Каждый охотник должен стремиться к тому, чтобы и он мог сказать: «В тундре, тайге, степях, пустынях, горах живет много различных видов зверей, сносящихся друг с другом разнообразными сигналами, но большинство их мне известны».

Яндекс.Метрика