Articles in Category: Птицы

"Язык" птиц

Поведение одних особей зависит от поведения других. Стая куликов, кормящихся на отмели, немедленно взлетает, если взлетел один. Предостерегающий крик одного гуся из большого косяка вызывает немедленное бегство всех остальных. Кряканье утки привлекает селезня, пролетающего далеко в стороне. Как «общаются» птицы в природе, какие нити их связывают, каков их «язык»?

Здесь, конечно, легко впасть в антропоморфизм и очеловечить язык животных, что и делалось многими учеными в прошлом. Это, разумеется, совершенно неправильно.

Курица, увидевшая прилетевшего тетеревятника, кричит вовсе не потому, что «хочет» предупредить своих собратьев о грозящей им опасности. Ее крик — такой же врожденный и бессознательный ответ на появление врага, как и последующее за этим бегство. Ястреб здесь играет роль раздражителя, вызывающего совершенно определенные реакции. Но другие особи, которые не видят ястреба, но слышат предостерегающий крик, также немедленно бегут. Для них раздражителем служит уже не сам ястреб (они его не видят), а крик первой курицы.

Бессознательный крик курицы, а она будет кричать, даже если находится в одиночестве (кому в таком случае нужен ее предостерегающий сигнал?), является важнейшим биологическим приспособлением, позволяющим виду, в одних случаях, лучше спасаться от врагов, в других случаях — быстрее находить пищу, словом как-то координировать действия стаи, сообщества. А это и является важнейшей задачей «языка» животных, обеспечивающего все основные стороны в жизни вида — размножение, питание, миграции, воспитание молодых и т. д.

Таким образом, сущность «языка» животных объясняется просто: это реакция одного животного на раздражитель, который понятен другому. Демонстрация этого раздражителя вызывает реакцию другого животного. Так устанавливается связь и общение между разными особями. Раздражитель, выполняющий роль связующего мостика, служит сигналом, или, как еще говорят, «пусковым механизмом» таких совместных действий.

Сигналы, которые используются животными для связи, могут быть очень различными. Следовые «метки», запах самки, у млекопитающих—тоже сигнал, вызывающий у самца совершенно определенную двигательную реакцию (бег по следу, преследование). Приседающая поза утки, увидевшей подлетающего селезня, вызывает у того реакцию спаривания. Здесь селезень явился тем раздражителем, который вызвал реакцию приседания. В свою очередь силуэт самки, принявшей позу спаривания, вызвал у селезня характерные двигательные реакции. Яркие пятна окраски также служат раздражителем, вызывающим нужные реакции у партнера по виду, — этим можно объяснить белое подхвостье тетеревов, зеркальце у уток, богатую гамму цветов фазанов.

Очень большое сигнальное значение имеют в таком «совместном» поведении различные звуки, издаваемые животными. Тихий свист рябчика привлекает других особей рябчиков. Голос самки перепела весной вызывает немедленную реакцию у самцов. Писк тетеревят, бегающих в густой траве, позволяет тетерке находить выводок, а тетеревятам держаться вместе.

Органы чувств, принимающие эти сигналы, служат теми каналами, по которым и происходит связь между животными, именно они являются основными инструментами «языка» животных. Обычно используются те сигналы, которые связаны с органом чувств, наиболее развитым в данной группе животных. У млекопитающих — это обоняние и слух, у птиц — преимущественно зрение, также слух и т. д. При этом характер связи строго соответствует особенностям биологии. Например, птицам, летающим существам, ведущим более открытый образ жизни, важно своевременно реагировать на раздражитель, находящийся на большой дистанции, задолго до его приближения. Поэтому основой связи птиц являются зрительные раздражители, их дополняют звуковые, — там где зрительное восприятие по тем или иным причинам затруднено (в лесу, в тростниках, среди густого травостоя и т. д.).

Птицы имеют различные механизмы издавания звуков. Они обладают так называемым механическим или инструментальным голосом, который связан со структурами, находящимися на поверхности тела. Чаще всего в производстве таких звуков участвует оперение. Известное охотникам блеяние бекаса вызывается вибрацией крайних перьев хвоста. Эти перья сужены и отличаются жестким опахалом. Блеяние бекаса является своеобразной формой токования. Некоторые орнитологи полагают, что дребезжащие звуки, издаваемые бекасом во время полета, вызываются не рулевыми перьями, а перьями крыльев. У многих куриных имеется прием ухаживания самца за самкой, который можно легко наблюдать и у домашних кур. Петух опускает крылья и с силой проводит лапой по жестким маховым перьям, вызывая характерный треск. Длинный и острый вырост, имеющийся на лапах самцов (так называемая «шпора»), также участвует в производстве этих токовых звуков.

Доказано, что свистящие звуки, которые возникает при полете некоторых утиных, благодаря трению воздушной струи о жесткое перо, тоже имеют сигнальное значение. Эти звуки слышны на значительном расстоянии, и человеческое ухо легко воспринимает свист пролетающего чирка или свиязи за тридцать и более метров.

Опытные охотники по таким «инструментальным» звукам могут отличить те виды уток, с которыми они имеют дело.

Весной в лесу можно слышать барабанную дробь дятла, создаваемую частыми и сильными ударами клюва но сухой древесине. Сухое дерево резонирует и усиленный благодаря этому звук далеко разносится по лесу. Имеется и еще один аппарат усиления: для «дроби» дятел выбирает отдельные острые сучки с заостренной вершиной. Последняя и служит своеобразным приспособлением, фиксирующим звук. Различные виды дятлов барабанят с разной частотой, барабанную дробь производят и самцы и самки, и она служит для этих птиц важным звуковым сигналом, позволяющим узнавать друг друга.

Большое сигнальное значение имеет и хлопанье крыльев. Оно производится или на земле (косачи на току) или высоко в воздухе, как это делают козодои и голуби.

Нередко стук клюва и ног о почву или ветки вызывает определенные реакции у других птиц. Так, цыплята бегут на легкое постукивание о доску, которое воспринимается ими как пищевой сигнал. Для взрослых кур это, видимо, имеет такое же значение.

Хотя «инструментальные» звуки и встречаются во многих группах птиц, их значение не так уж велико. Основную нагрузку у птиц несет так называемый настоящий голос, то есть те звуки, которые производятся с помощью гортани.

Спектор этих звуков очень широк и превышает в несколько раз спектор человеческого голоса. Брачный крик ушастой совы, например, производится на частоте 500 гц, а песня мелких воробьиных (зарянка, крапивник) включает и ультразвуковые частоты до 48000 гц, которые уже не воспринимаются человеческим ухом.

Набор птичьих звуков, которые еще способно различать человеческое ухо, насчитывает сотни выкриков, позывов, мелодий и строф, отличающихся по частоте, интенсивности, тембру и т. д. Американская птица, близкая к журавлям, сериема имеет 170 различных звуков, но у певчих птиц этот набор еще шире.

Различные жизненные ситуации соответствуют своим категориям звуков. Отдельные звуки связаны с питанием, кормлением молодых, размножением, гнездостроением, спариванием и т. д. Применение современной звукозаписывающей аппаратуры и современных физиологических методик позволило расшифровать биологическое, смысловое значение некоторых позывов птиц.

Доктор Сорпе (Англия) попытался подсчитать количество таких расшифрованных позывов у разных видов птиц. Оказалось, что у зябликов 5 позывов связаны с информацией об окружающей обстановке, 9 относятся к области отношений в стае и в период гнездования, 7 имеют опознавательное значение и 7 относятся к ориентировке в пространстве. Мухоловка-пеструшка имеет около 15 расшифрованных человеком позывов, обыкновенная овсянка 14, столько же известно для черного дрозда и т. д.

Расшифровка биологического значения сигнала означает, что при его воспроизводстве с помощью магнитофонной ленты мы получаем у подопытного животного двигательную реакцию, характер которой мы можем заранее предугадать. Так, например, у синиц сигнал «твиньк» стимулирует немедленный взлет, сигнал «чи-и-и» — остановку, на месте. Тихое «тзит», «тзит» способствует координированным действиям синичьей стаи, находящейся в полете.

Имитация крика молодых, выпрашивающих пищу у родителей, вызывает движение взрослых птиц по направлению к источнику звука. Воспроизведение песни зяблика вызывает энергичное пение у «диких» зябликов.

Биологическое значение некоторых позывов в настоящее время изучено достаточно хорошо.

Позыв удовлетворения, представляющий собой тихий продолжительный писк, характерен для птенцов куриных и других выводковых птиц. Так пищат согревшиеся и накормленные цыплята. Птенцы куликов, чаек, некоторых уток обладают аналогичным позывом. Среди мелких воробьиных птиц — некоторые дуплогнездники, а так-же зимородки, дятлы, вертишейки имеют тоже этот позыв.

Позыв попрошайничества характерен для птенцов, которых выкармливают родители, например, для воробьиных, чаек, чистиковых и т. д. Он бывает представлен двумя типами. Первый встречается у самых маленьких птенцов, которые издают его, когда видят родителей и корм. Второй характерен для слетков и издается при отсутствии родителей. Птенец кричит, иначе, прилетевший родитель не найдет, его в густых зарослях. Этот позыв и позволяет подросшему выводку держаться вместе.

Очень сборная и разнообразная группа территориально-защитных позывов в той или иной форме представлена у всех птиц, но зависит от размеров гнездовой территории, степени колониальйости и т. д. У зяблика, попавшего на чужую территорию, эти позывы нередко заменяют физическую борьбу. В сущности ту же роль играет и песня «хозяина» территории. Лебеди, например, с криком изгоняют «чужака». Эти позывы имеются у хищных птиц, воробьиных, некоторых куликов и т. д.

Позывы бедствия представлены несколькими типами звуков, у славок, например, их число может достигать пяти. С помощью звука может быть передана весьма сложная информация — характер опасности, ее близость, время появления. Например, скворцы по-разному реагируют на появление человека, кошки или пернатого, хищника. Наибольшая степень опасности — крик птицы схваченной врагом, вызывает у других птиц немедленную реакцию бегства. Воспроизводя этот сигнал, можно, как это показывает практика, защищать от птиц сельскохозяйственные культуры.

Так, например, с 1953 года французский орнитолог Бюснель начал эксперименты, давшие, интересные и важные в практическом отношении результаты. Записывался позыв бедствия на магнитофонную пленку, и затем он проигрывался в, местах нежелательных скоплений птиц (скворцов, врановых, ткачиковых и т. д.). Птицы немедленно покидали место ночевки или кормежки (сады, поля), где они собирались тысячными стаями. Помимо высокой эффективности, этот способ оказался удобным и потому, что не вызывал гибели птиц, некоторые из которых, как например, скворцы, могли принести большую пользу в другом месте, и в других условиях.

Сигналы бедствия нередко служат для многих видов сразу. Кулики и чайки, кормящиеся на отмелях вместе с воронами, улетают при предостерегающем крике ворон. Это же характерно для многих утиных. Аналогичные картины можно наблюдать на зимовках водоплавающей дичи в пределах нашей страны. В лесу крик сойки воспринимается как сигнал опасности одновременно многими обитателями леса. Сова, вдруг привлёкшая внимание мелкой синички, сразу же оказывается в центре шумной, галдящей толпы дроздов, славок, зябликов и других лесных птиц, собравшихся сюда на крик синички. Любопытно, что крик «на сову» у этих видов располагается в близком диапазоне частот и очень сходен по типу.

Нередко это межвидовое «понимание» идет ещё дальше и соответствующие связи устанавливаются между пернатыми и четвероногими обитателями леса. Здесь можно вспомнить крик сорок, дронго, тимелий, на который реагируют различные животные.

В противоположность этому гнездовые позывы очень специфичны и значительно различаются даже у близких видов. Это связано с тем, что их главная задана—обеспечить встречу полов одного вида и препятствовать размножению между видами, разных видов. Гибридизация в природе почти всегда, оказывается вредной для вида, и здесь голос служит отличным изолирующим средством.

Механизм видовой изоляции при помощи звука таков. Врожденные реакции спаривания появляются у птиц исключительно в ответ на строго специфичный раздражитель (в данном случае на звуки), но его имеет только особь другого пола и главное—того же вида. Другие виды этого раздражителя не имеют и поэтому при встрече особей разных видов половые реакции не возникают. Если виды хорошо отличаются по окраске, они могут иметь сходный голос, так как здесь изолирующий механизм другой. Если виды сходны по окраске, основную роль играет голос. Например, пеночки окрашены очень сходно и в серые и желтоватые тона. Даже опытный орнитолог бывает в затруднении, когда ему предложат по внешнему виду определять этих птиц. Но они различаются по голосу.

Категория пищевых позывов также имеет большое биологическое значение, в особенности в тех случаях, когда пища рассеяна по большой территории. Пищевые позывы вызывают приближение всех остальных особей, нередко с большого участка. Например, серебристые чайки слетаются с территории в 3—5 километров, щеглы, чечетки с расстояния в несколько сот метров – на крик птички, нашедшей корм. Эти позывы координируют действия членов стаи.

Кроме рассмотренных, имеются еще позывы агрессии и другие.

Воспроизведение звуков птиц с помощью магнитофонной ленты вызывает у них такие же реакции, как если бы они воспринимали «настоящий» голос. Этим широко пользуются и охотники, применяя различные манки. Весенняя охота на селезней, охота на рябчиков с манком осенью и т. д. — все это варианты одного и того же приема: использование двигательных реакций животных на голос.

Изучение «смыслового» значения птичьего голоса, а это сейчас имеет большое значение и для практики (защита урожая, охотничье дело), связано с физическим анализом птичьего звука. Первый этап таких исследований - запись голосов птиц и создание коллекций записей, фонотеки. Работы по созданию фонотеки ведутся у нас в Московском университете по инициативе Б. Н. Вепринцева.

Бородатая куропатка

Бородатая куропатка

Разведение бородатой куропатки в спортивных охотничьих хозяйствах с каждым годом приобретает все большие масштабы. Помимо вольного разведения в угодьях, ширится круг хозяйств, занимающихся вольерным разведением этой птицы. Для работы с бородатой куропаткой необходимо уметь правильно определить пол птицы.

В литературе вопрос определения пола серой куропатки по внешним признакам освещен довольно подробно. Наиболее верный признак — это разница в окрасе кроющих перьев крыла. Они имеют бурую окраску, у самцов со светлыми наствольными полосками и большими охристыми пятнами, а у самок охристые пятна отсутствуют, а вместо них хорошо развиты светло-охристые поперечные полосы.

Не менее верным признаком служит величина голого пространства около глаза — у самцов оно больше, чем у самок. Но этот признак подвержен значительному сезонному изменению. В брачный период он наиболее отчетливо выделяет самцов не только величиной, но и интенсивностью окраса (ярко-красного цвета).

Наличие или отсутствие темного пятна на брюхе, как склонны считать некоторые авторы, не служит сколько-нибудь надежным признаком, по которому можно определить пол серой куропатки 10—15 процентов самок серых куропаток имеют темное пятно, столь же хорошо выраженное, как и у самцов (Новиков Б. Г., 1939 г.).

Бородатая куропатка обладает в основном теми же признаками полового диморфизма, что и серая куропатка, за исключением темного пятна на брюхе.

Кроющие перья крыла самца бородатой куропатки отличаются от таковых у самки по тем же признакам, что и у серой куропатки. В общем окрасе пера бородатой куропатки преобладают более пепельные тона.

При описании и вскрытии 157 бородатых куропаток автором настоящей заметки производились измерения величины голого участка под глазом. У самцов это пространство колеблется в пределах от 3,2 до 5 мм, в то время как у самок от 1,9 до 4,2 мм. Иными словами, у бородатой куропатки, так же как и у серой, самцы имеют большее, чем самки, голое пространство около глаза. Однако только по этому признаку определить пол не всегда возможно.

На 157 бородатых куропатках установлено, что наличие сплошного черного пятна на брюхе птицы является обязательным признаком самца. У некоторых самок также может быть черное пятно, но оно значительно отличается от пятна у самцов.

Черное пятно самки обычно очень незначительного размера и никогда не бывает сплошным — на его черном поле всегда, в большем или меньшем количестве, присутствуют светлые пятна, так как большинство перьев, образующих его, не сплошь черные, а имеют светлые пестрины. У подавляющего большинства самок (72,2 процента) черного пятна нет, хотя в том числе некоторые особи (19,9 процента) и имеют отдельные черные перья на брюхе.

Кроме перечисленных внешних признаков, можно указать еще на один, весьма верный признак пола — диморфизм в окрасе и рисунке перьев спины, описание которого ранее встречать в литературе не приходилось, причем признак этот не подвержен сезонным изменениям. У всех самцов поперечные полосы на перьях этой части тела лишь слегка намечены (слагаются из отдельных точек), за исключением одной — третьей от конца пера, которая имеет окрас от темно-коричневого до темно-каштанового цвета. У самок отчетливо вычерчены поперечные темные полоски и самая широкая из них (как правило, тоже 3-я) имеет черную окраску, переходящую иногда со стороны, ближайшей к основанию пера, в темно-каштановый цвет Любопытно отметить, что при определении пола серой куропатки, правда небольшого количества (всего 5 особей), пользуясь только одним этим признаком, не было сделано ошибок.

По совокупности вышеописанных 4 признаков (окрас кроющих крыла, величина голого пространства около глаза, наличие или отсутствие сплошного черного пятна на брюхе, окрас и рисунок перьев спины) можно безошибочно судить о поле бородатой куропатки. При работе в Тувинской автономной области и в хозяйствах МОО.

Глухариный ток

Глухариный ток

Весна. Чуть брезжит рассвет, и на фоне разгорающейся зари отчетливо вырисовываются темные силуэты сосен. Но что это? С мохового болота донеслись волнующие каждого страстного охотника звуки: "ка-ду, ка-ду", и как оборвались. Затем снова участившиеся щелканье, вдруг перешедшее в металлически-щипящее: "скжиги, скжиги, скжиги". Охотник вздрогнул и, влекомый неведомой силой, быстро сделал два-три шага вперед к токующему глухарю... Впрочем, мы на этом кончим. Наша охотничья беллетристика насчитывает, вероятно, десятки великолепных описаний глухариного тока, кончающихся ударным выстрелом. Наша задача - осветить биологию глухариного тока, основываясь на наблюдениях, проведенных весной 1950 года в запаведно-охотничьем хозяйстве Беловежская пуща.

Ареал обыкновенного глухаря в Европе и Азии не случайно совпадает с границами распространения сосны. За немногими исключениями, годовой цикл жизни этой птицы повсеместно связан с сосновыми лесами, в которых он и сформировался как вид. Особенно охотно глухари держаться в тех местах, где имеются сфагновые болота с редкими деревцами "карликовой" сосны, окруженные высокоствольными сосновыми борами. Именно в таких угодья, представляющих массив леса площадью не менее 300-400 гектаров, глухари находят себе круглый год корм, защиту и условия для размножения.

В Беловежской пуще глухарь обитает в сосняках по болоту и в сосновых борах, занимающих в общей сложности площадь 24 тысячи гектаров. В 1950 году на этой площади было учтено 24 токовища. В среднем на одно токовище приходилось 1000 гектаров соснового леса. Глухари явно предпочитали устраивать тока в сосняках по сфагновому болоту (75 процентов токов) и реже в чистых сосновых борах по суходолу (25 процентов).

Для тока птицы выбирают сравнительно чистые участки леса, почти лишенные подроста и кустарников, с полянами. Такой выбор не случаен и соответствует требованиям токующих птиц, которые нередко бегают и дерутся на земле. Имеет значение и то обстоятельство, что на чистых местах токующие птицы быстрее реагируют на приближение врагов.

Размеры токов, как по количеству токующих самцов, так и по площади токовищ крайне разнообразны. Это, прежде всего, зависит от численности глухарей в данном урочище или участке леса. В пуще количество самцов на отдельных токах варьировало от 4-6 до 20-25. В первом случае токовища занимали участки леса в 8-9 гектаров, во втором - до 80 гектаров. В литературе есть указания, что в некоторых таежных районах на один ток собирается до сотни и более самцов. Вероятно, и площади токовища составляет несколько сот гектаров. Нам удалось установить, что в пуще крупные тока состоят как бы из дву-трех более мелких токов, разобщенных между собой на 400-500 метров. С приближением весны вся популяция беловежских глухарей как бы распадается на отдельные стаи, которые постепенно концентрируются вокруг токовищ.

Токовище, на котором мы проводили наблюдения, занимало площадь в 12-15 гектаров. Столетний сосновый бор здесь с понижением рельефа постепенно переходил в заболоченный сосняк с багульником и сфагнумом. В центре находилась вырубка площадью в 5-6 гектаров, поросшая молодым сосняком. В хозяйстве это был ток средний по "мощности", весьма удобный для наблюдений, так как число токующих самцов здесь не превышало десятка. Ежедневные наблюдения за глухарями велись в течение 50 дней (с 22 марта по 10 мая), утром и вечером из скрадков, устроенных близ токовища.

Весенний ток глухарей по своему характеру и биологической сущности разделяется на три периода. Первый период характерен тем, что ранней весной на току собираются несколько наиболее взрослых самцов (которые, очевидно, и выбирают место для токования). Если позволяет погода, они токуют и без участия самок. В 1950 году этот период длился с 4 по 26 марта - 23 дня. Однако глухари появляются в районе тока значительно раньше, в начале февраля, когда в лесу еще всюду лежит снег. В это время иногда по-весеннему начинает пригревать солнце, и старые петухи в тихое утро появляются на месте будущего тока. Возбужденные, они прохаживаются по снегу, чертя по нему опущенными крыльями. В первом периоде глухари токуют только утром и на деревьях, довольно вяло и недолго, от 47 минут до 1 часа 52 минут, в среднем 1 час 11 минут. Число самцов колебалось в разные дни от 1 до 6 штук, причем токовали из них только один-два.

Начало токования глухарей зависит от характера весны и может колебаться в разные годы в пределах 20 дней. Чем севернее, тем позднее глухари начинают свои тока. По наблюдениям О.С. Семенова-Тянь-Шанского, на юге Кольского полуострова глухари начинают токовать лишь с третьей декады апреля, т.е. почти на полтора месяца позже, чем в Западной Белоруссии.

Второй, наиболее важный, период в токовании глухарей начинается с момента вылета самок на ток. Этот период можно охарактеризовать как разгар глухариного тока, так как происходит спаривание птиц. Самцы токуют весьма азартно, и поведение птиц отличается крайней возбужденностью. Разгар тока на контрольном токовище продолжался с 27 марта по 1 мая, т.е. 35 дней. В это время на току отмечалось также максимальное количество самцов - до 10 штук. Глухари играли не только утром, но и нередко вечером, причем утреннее токование становилось более продолжительным и часто сопровождалось драками самцов на земле. В среднем петухи токовали утром 2 часа 3 минуты, но в отдельные дни - до 4 часов 55 минут, когда уже над лесом поднималось солнце. Азартно токующих глухарей в одиночку или попарно нам приходилось наблюдать даже в 12 часов дня при ярком солнце.

Третий период - угасания тока. Он наблюдается, когда глухарки прекращают посещать и приступают к насиживанию яиц. Старые самцы также постепенно кончают токовать и откочевывают на линьку. На току остается небольшое количество взрослых и молодых петухов, которые играют вяло и только на деревьях. Вновь сокращается и продолжительность утреннего токования; глухари в это время токовали в среднем не более 1 часа, изредка дольше - до 1 часа 18 минут. Период этот продолжался 9 дней - со 2 до 9 мая, после чего глухари совершенно перестали токовать. Всего, таким образом, глухари токовали 68 дней, что обуславливается временем наступления и окончания весны в Беловежской пуще.

Общая продолжительность глухариного тока, а следовательно, и продолжительность его отдельных периодов подвержена изменчивости в зависимости от географической широты местности. Чем севернее лежит данная местность, тем в более сжатые сроки токуют глухари. Например, на Кольском полуострове они прекращают токовать в первой декаде июня, т.е. тока их там продолжаются всего 40-45 дней. Зависит это от темпов весны в различных широтах. На севере весна протекает бурно и в более сжатые сроки, чем на юге. Это, естественно, влияет и на темп биологических явлений у птиц. Характерно, что повсеместно глухари прекращают свои тока, как только начинают распускаться листья березы.

В отличие от тетеревов глухари-самцы собираются на токовище вечером. Вечерние прилеты их, или, как образно выражаются охотники, запады, нужно рассматривать как важную биологическую закономерность, тесно связанную со всем циклом размножения этого вида. Глухари-самцы начинают прилетать на токовища за 1-2 часа до захода солнца во все периоды токования. Иногда они появляются вечером очень дружно. Буквально в течение 6-8 минут пять-шесть тяжелых птиц с шумом рассаживаются на деревьях. Но бывают дни, когда глухари западают вечером в продолжение 25-40 минут и более. При посадке на сук дерева глухарь как-то особенно громко хлопает крыльями (лопотит) и затем некоторое время "скеркает" или "крекает". Эту своеобразную повадку птиц на вечерних западах нужно рассматривать как своего рода сигнал самца о том, что данный участок токовища занят.

Иногда глухари вплоть до темна перелетали с дерева дерево, каждый в пределах своего "индивидуального" участка, и кормились хвоей сосны. Самцы рассаживались вечером на токовище в определенном порядке, который более или менее сохранился до середины апреля. Первый глухарь чаще садиться на сосну с земли; очевидно, этот самец держался большую часть суток поблизости токовища. Его индивидуальный участок не превышал в поперечнике 75-125 метров и, как потом выяснилось, это был центр токовища. Другие глухари садились вечером в 120-170 метрах друг от друга, как бы полукругом вокруг поляны. Такой порядок сохранился до следующего утра.

Глухарь просыпается утром одним из первых среди дневных птиц и начинает токовать примерно за 1 час 45 минут до восхода солнца и этот интервал сохраняется во все периоды тока. Такое постоянство объясняется, видимо, тем, что глухарь прекрасно воспринимает и определяет степень освещенности неба задолго до восхода солнца. Однако в разгар тока некоторые глухари поют даже ночью, когда светит полная луна.

Первым обычно начинает играть глухарь первым же прилетевший вечером на токовище, иногда - соседний самец. Токование этих самцов отличается продолжительностью, энергией и страстностью. Глухарки прилетают на ток с грубым квоканьем: "бак-бак", по одной-две, за час - полчаса до восхода солнца, и явно стремятся попасть в центр токовища. Иногда они появляются в сопровождении одного-двух самцов, вероятно молодых. Некоторые самки приходят на токовище по земле. С их появлением глухари начинают токовать азартнее и слетают на землю, где нередко вступают между собой в драку. К центру токовища начинают слетаться и другие самцы, пробуя свои силы в схватках с соперниками. Глухари дерутся с невероятным шумом, ожесточенно нанося удары друг другу крыльями и клювом. Слабейшийlане выдержав натиска более сильного соперника, либо влезает на дерево (молодой глухарь), либо убегает, а победитель начинает токовать на земле еще более азартно. Самки, иногда по 2-4 штуки, группируются возле одного из таких самцов. Как спариваются птицы, нам так и не удалось увидеть, ибо глухарки уводили своих избранников в кусты багульника и голубики.

Известно, что не все глухари токуют активно, часть их сидит все утро молча или время от времени чревовещательно "скерхает" или "крекает". Они занимают окраины токовища, число их довольно велико и закономерно изменяется. В первоначальный период соотношение числа активно токующих самцов и "молчунов" было 5 к 8; в разгар тока число молчунов уменьшилось и было почти равно числу активных самцов. В период угасания тока количество молчунов еще более уменьшилось и его соотношение с числом токующих было как 6 к 10.

Исследования С.В. Кириковым (1952) возрастного состава токующих глухарей на Южном Урале объясняют вышеописанную картину. Глухари "крекатни" и молчуны, занимающие окраины токовища, - это молодые самцы-годовки, которые начинают токовать не сразу и становятся более активными лишь к концу токового периода. На Южном Урале они начинают токовать на месяц позднее старых петухов. Наоборот, центр токовища занимают взрослые и наиболее сильные самцы в возрасте от двух лет и старше, которые собственно и основывают ток с ранней весны.

Такие сложные взаимоотношения самцов на току, обусловленные возрастными признаками птиц, объясняются своеобразным поведением самок. Дело в том, что глухарки сами выбирают себе самцов для спаривания, стремясь попасть в центр токовища. Не исключена возможность, что несколько глухарок спариваются с одним самцом, о чем свидетельствуют неоднократные наблюдения, когда возле одного токовика на земле собирается до четырех глухарок. Биологическая целесообразность сложных взаимоотношений между токующими самцами становиться очевидной. Взрослые и наиболее сильные занимают цент токовища и в турнирных боях отстаивают свое право на спаривание с самками. Глухарки выбирают себе лучших самцов, от которых получают наиболее жизнеспособное потомство и этим самым способствуют прогрессу вида в целом. В тоже время турнирные схватки самцов на току являются мощным фактором полового отбора, в результате которого самцы стали вдвое крупнее самок. Особенности токования объясняют также и половой диморфизм в окраске птиц; сравнительно ярко окрашен самец, токуя на земле, принимает весьма эффектные позы, показываясь самке во всех ракурсах.

Вероятнее всего глухарки отличают самцов прежде всего по их песням. В этом отношении два-три глухаря, занимающие центр нашего контрольного токовища, хорошо отличались от других более энергичным и продолжительным токованием. Однако и молодые самцы-годовики способны к спариванию в первую весну, но реализуется эта потенциальная возможность на первом году редко и, видимо, только в конце токового периода.

Среди многих охотников распространено мнение, что наиболее старый глухарь разгоняет ток, но сам крыть самок не может и этим якобы наносит вред. Это наверно и основано, видимо, на случайных и кратковременных наблюдениях.

Количество самцов на току весьма изменчиво и объясняется рядом причин. Во-первых, число их на току утром всегда больше, чем западало с вечера. В первый период, утром, самцов было больше в среднем в 1,3 раза, во второй период спаривания - в 2,6 раза, в третий - в 1,6 раза. Значительная часть самцов, видимо молодых, прилетает на токовище рано утром, нередко вместе с глухарками. Во-вторых, на численность и токование глухарей угнетающе влияет неблагоприятная погода. Глухари хорошо токуют только в ясную, тихую погоду, даже с морозом, хуже - в тихую пасмурную. Они совершенно не играют, даже если на току присутствуют самки, в ветреную погоду, особенно дождем. Мы неоднократно наблюдали, как начинающийся на рассвете ветер вызывал постепенное прекращение песен у самцов. Глухари, посидев некоторое время на деревьях, бесшумно спускались на землю и прятались.

Случаи токования глухарей в ненастную погоду или метель крайне редки. Объяснить это можно тем, что глухари обладают весьма развитым слухом и чутко реагируют на всякую опасность. При сильном ветре в лесу стоит шум и птицы вдут себя смирно (явление, аналогично повадкам зайца-русака, который редко выходит на жировку в ветреные ночи).

За 50 дней наблюдений глухари из-за плохой погоды совершенно не токовали 14 дней, но не более одного дня кряду. Максимальное количество самцов на току отмечалось в разгар тока, но даже ив это время оно колебалось в отдельные дни от 2 до 10. Непостоянно также было число самок, прилетевших утром на ток. За 28 дней, в течение которых отмечался прилет глухарок, их было учтено 73, причем в отдельные дни количество их на току изменялось от 1 до 6.

Однако число самок было всегда меньше числа самцов - в среднем в два раза. Чем можно объяснить это? По данным В.П. Теплова (1947), в Печорской тайге соотношение самцов и самок в популяции глухаря изменяется с возрастом птиц. В выводках самки преобладают над самцами: 55 и 45 процентов. Наоборот, среди взрослых птиц остается несколько больше самцов (58 процентов), чем самок (42 процента), но не в два раза, как это наблюдается на току.

Считается твердо установленным, что глухарки начинают размножаться с годовалого возраста. Однако старые самки приступают к кладке яиц и вылетают на тока раньше, чем молодые. К тому же глухари, по наблюдениям О.И. Семенова-Тянь-Шанского, откладывают яйца с промежутком более 24 часов (за 6 дней до 5 яиц), и возможны пропуски спаривания в один-два дня. Все это является причиной разновременного прилета самок на ток. Иногда глухарки появляются на току вечером, перед заходом солнца, и самцы слетали к ним на землю. Глухарки, посещающие определенный ток, гнездятся поблизости вокруг него, иногда в 500 метрах от токовища.

Большинство исследователей указывает на чрезвычайное постоянство глухариных токов. В пуще известно несколько участков, где глухари токуют свыше 55 лет. Объясняется это долговечностью и устойчивостью сосновых типов леса, особенно в заболоченных местах. Однако известны случаи, когда естественные изменения растительности, связанные с появлением густого подроста и подлеска (ивняка на болотах), вынуждают глухарей бросить исконное токовище и переместиться в более удобное место.

Какие же можно сделать практические выводы из установленных биологических закономерностей в токовании глухаре? Прежде всего, нужно твердо усвоить следующее. Недопустимо стрелять глухарей ранней весной, так как в этот период убивают в первую голову лучших самцов-производителей, что может привести к разгону тока вообще. Тем более нельзя стрелять токовиков в период спаривания. Наоборот, весной нужно принять все меры к охране тока, чтобы создать птицам спокойные условия для размножения. В тех же охотхозяйствах, в которых численность глухарей еще достаточно высока, можно разрешить отстрел самцов только в период угасания токов, когда основная масса самок заканчивает кладку яиц.

Гуси

Гуси

Не только среди птиц отряда пластинчатоклювых, но и вообще среди наших охотничье-промысловых птиц едва ли не наибольшей популярностью пользуются гуси.

На гнездовье или зимовке и уж во всяком случае во время пролета, за исключением лишь безводных пустынь и участков сплошной тайги, гусей можно встретить в Советском Союзе повсеместно. Однако родина большинства их — богатые реками, озерами, хорошими пастбищами просторы Крайнего Севера. Из 11 видов диких гусей, обитающих в СССР, 8 видов в гнездовое время населяют исключительно или преимущественно побережья северных морей, тундру и лесотундру.

Все виды гусей хорошо различаются между собой размерами, особенностями телосложения, окраской оперения, клюва и лап, характером поведения и образом жизни. Вес гуся-сухоноса, серого гуся, гуменника достигает 4—5 килограммов, краснозобая казарка весит лишь около килограмма и размерами тела ненамного превышает кряковую утку. Гусь-сухонос, серый гусь, белолобый, гуменник — птицы с относительно длинной шеей и крупным клювом; шея и клюв у казарок относительно короткие. Окраска оперения большинства видов гусей одноцветная, чаще с преобладанием серых тонов, однако краснозобая казарка окрашена пестро и ярко; резко двухцветное оперение имеют белощекая казарка и горный гусь. Лапы и клюв у большинства видов красного, розового или желтого цвета, реже (у казарок) они черные. Гуси одних видов населяют тундры, других — лесные или степные водоемы; горный гусь поднимается в высокогорья на высоту до 3—4 тыс. метров над уровнем моря. Большинство гусей связано с пресноводными водоемами, но черная и белощекая казарки более тяготеют к морским побережьям, солоно водным заливам и бухтам. Белый и горный гуси, черная, краснозобая и белощекая казарки гнездятся только колониями, пары гусей-сухоносов, гуменников, серых гусей обычно располагаются обособленно одна от другой.

Однако во внешнем виде и образе жизни гусей гораздо больше можно найти общего, чем различий. Гуси — птицы с плотным телосложением, сильным и относительно крупным клювом — плоским снизу и выпуклым сверху, имеющим острые края и твердые зубцы по бокам. При помощи клюва гуси срывают и перетирают стебли растений, вылущивают зерна из колосьев и стручков; весной в тундре белолобые гуси и гуменники в состоянии выдергивать клювом из промерзшей земли корневища пушицы и других трав. Гусь-белошей, поедая морских моллюсков, извлекает их из раковины также при помощи клюва.

Ноги у гусей в отличие от утиных с длинной цевкой и относительно короткими пальцами, благодаря чему птицы хорошо ходят и быстро бегают по земле. Пальцы ног соединены плавательными перепонками, что позволяет гусям, быстро плавать. При нужде большинство их неплохо ныряют, некоторые гуси могут плавать, также глубоко погрузившись в воду и выставив над ней только верх головы.

Оперение гусей очень густое, с обильным развитием пуха. Окраска оперения постоянная в течение года и одинакова у самцов и самок. Однако молодые птицы, во всяком случае первогодки и второгодники, по окраске оперения клюва и ног отличаются от старых, как правило, более тусклыми тонами. Окончательный наряд взрослых птиц гуси приобретают одновременно со способностью к размножению в трех- и четырехлетием возрасте. Линька у гусей бывает один раз в году во второй половине лета и проходит очень бурно: птицы теряют в это время одновременно все маховые и рулевые перья и на двух трехнедельный период лишаются способности к полету.

Все гуси в гнездовое время держатся парами; насиживают яйца у них в большинстве случаев только самки, но водят и охраняют птенцов обе взрослые птицы. Установлено, что у некоторых видов, в том числе у серых гусей, птицы держатся парами также и на зимовках. Пары образуются у них на много лет и даже, если не погибнет одна из птиц, на всю жизнь.

Гнездятся гуси обычно на сухих местах, но, как правило, вблизи воды. Гнезда их чаще представляют небольшие углубления в земле, выстланные сухой травой, мхом и у большинства видов также пухом, который самка выщипывает у себя с груди и живота. Гнезда часто устраиваются в местах, недоступных для наземных хищников, на обрывистых берегах рек (у белолобых гусей, краснозобых казарок), на скалистых обрывах морских побережий (у белощеких казарок), на островках среди озер и рек или на кочках среди болот и топей (у гуменников, серых гусей) и даже на деревьях на высоте нескольких метров над землей (у горных и иногда серых гусей).

Нередко гуси прибегают и к иной защите от наземных хищников — располагают свои колонии или одиночные гнезда в близком соседстве с гнездами хищных птиц — соколов и белых сов. Сокол или сова, активно защищая свое гнездо от четвероногого хищника и, в частности, от песца, обеспечивает безопасность также гусиным гнездам. Сами гуси не страдают от своего «сторожа», так как подходят к гнездам обычно пешком; сокол же бьет добычу почти, исключительно в воздухе. Кроме того, видимо, как и у волка, охотничий участок у этих пернатых хищников находится в некотором удалении от места их гнездования.

Гнезда гуси нередко устраивают много лет подряд на одних и тех же местах. Особенно это относится к гусям, гнездящимся плотными, подчас крупными колониями, белым и горным гусям, черным, краснозобым и белощеким казаркам. Пары этих птиц не только гнездятся ежегодно в пределах одной колонии, но и занимают в ней одни и те же участки. В кладке у гусей обычно бывает 5—6 (у белого гуся и черной казарки 3—5) яиц. Насиживание длится у них 24—28 дней.

На местах гнездовий гуси появляются ранней весной, в тундрах — с началом образования устойчивых проталин. Обычно массовому прилету гусей предшествует появление одиночных птиц, которых всюду на Севере метко называют «разведчиками». Действительно, они как будто прилетают лишь для того, чтобы «выяснить обстановку», так как возвраты холодов и весенние снегопады очень часто вынуждают их отлетать обратно к югу. Массовый прилет гусей в тундры обычно совпадает с началом бурного таяния снега. Гуси прилетают на места гнездовий, уже разбившись на пары, и вскоре же приступают к размножению. У гуменников период с начала массового прилета до начала кладки составляет в тундрах около 10 дней, у белолобых гусей — менее недели; черные казарки и особенно белые гуси приступают к размножению так поспешно, что яйца их находят уже на местах отдыха пролетных стай на подступах к гнездовьям.

В тундре в середине лета обычно наблюдается хорошо выраженная вторая волна прилета гусей. Это прилетают на линьку холостые, неполовозрелые птицы. В отличие от гнездовых они держатся не парами, а только большими стаями и - вскоре же по прилете теряют маховые и рулевые перья. Закончив линьку, не задерживаясь здесь, они вскоре же улетают из тундры на места зимовок. Старые птицы приступают к линьке значительно позже после вывода птенцов и заканчивают ее одновременно с подъемом на крыло молодых, вывода текущего года. Линька — тяжелый и опасный период в жизни гусей. В это время птицы сильно худеют; потеряв способность к полету, они становятся особенно осторожны и ищут спасения от песца, волка и других наземных хищников на воде, не отходя далеко от берегов и для кормежки. В местах своих скоплений за 2—3 недели линные гуси начисто «выстригают» прибрежные злаковые луга и поросли хвощей.

Во второй половине августа — начале сентября, уже при первых заморозках, когда по утрам трава серебрится от инея и в поблекшем небе порхают снежинки, гнездовые гуси с подросшим молодняком, по размерам не отличающимся от родителей, покидают тундру.

Зимуют наши гуси на юге Европы и Азии вплоть до юга Китая и Японии. Гусь-белошей, белый гусь и черная казарка с крайнего северо- востока Советского Союза улетают зимовать в южные районы Северной Америки. Часть гусей — серые, белолобые, пискульки — зимует в пределах СССР на южных берегах Каспия. Серые и белолобые гуси зимуют у нас также на Черном море — в низовьях Днепра и Дуная, гуменники — в низовьях Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи.

Во время зимовки гуси придерживаются место-обитаний, сходных с гнездовыми. Черные и белощекие казарки, гуси-белошеи проводят зиму непосредственно на морских побережьях, кормятся в мелководных заливах и бухтах. Другие гуси лишь ночуют на морских мелководьях, а также по отмелям на крупных озерах и протоках, но кормиться улетают иногда за десятки километров от моря. Вообще зимой жизнь гусей протекает очень однообразно. В частности, в Азербайджане, в заливе имени С. М. Кирова, «рабочий день» у гусей начинается незадолго до восхода солнца, к середине зимы около 8 часов утра. В это время с мелководий залива, где гуси (серые, белолобые, пискульки, краснозобые казарки) проводят ночь, начинают доноситься их голоса, а вскоре стая за стаей птицы поднимаются в воздух. В начале они направляются к ближайшим источникам пресной воды на водопой. Здесь же гуси заглатывают мелкие камешки, которые обязательно должны содержаться в их желудках и при помощи которых происходит перетирание и измельчение пищи. Затем птицы разлетаются по своим местам кормежек, хотя в течение дня еще несколько раз летают на водопой.

На место ночлега гуси возвращаются уже после захода солнца, в середине зимы в 6—7 часов дня. В пасмурную погоду «рабочий день» у гусей короче, чем в ясную, они позже вылетают на кормежку и раньше возвращаются на ночлег. В лунные ночи птицы возвращаются на привычное место ночлега гораздо позже, чем в безлунные, а иногда и вообще ночуют в степи или на полях. В конце февраля — марте зимовки гусей в Азербайджане распадаются и птицы стая за стаей трогаются в далекий путь — на родину, к местам гнездовий.

Гуси одна из наиболее важных и ценных в хозяйственном отношении групп охотничьих птиц. Современная численность обитающих на острове Врангеля белых гусей, редких в Советском Союзе птиц, составляет около полумиллиона. Конечно, гораздо более многочисленны у нас широко распространенные гуменники и белолобые гуси, данные об общих запасах которых у нас, к сожалению, отсутствуют. Во многих районах Советского Союза гуси представляют важный, объект промысла, дающего прекрасное мясо, перо и пух. Количество гусей, ежегодно добываемых только на Крайнем Севере СССР, по-видимому, исчисляется сотнями тысяч. Нередко один охотник, например на северо-востоке Якутии, добывает за сезон 100 и более птиц. В местах пролета гусей на них всюду развита спортивная охота.

Однако неумеренный; а главное — нерациональный промысел гусей во многих районах вызвал резкое сокращение их численности. Особенно это относится к серому гусю, некогда широко распространенному и многочисленному в обжитых человеком районах (особенно европейской части). Наиболее гибельными, в том числе и для серого гуся, были: широко распространенный запрещенный в настоящее время массовый сбор гусиных яиц (в Западной Сибири, к тому же сопровождавшийся выжиганием камышей) и массовый промысел линных, нелетных птиц. В ряде случаев резкое сокращение численности птиц было вызвано ухудшением условий их зимовок. Так, в 1930-х годах, у Атлантического побережья Западной Европы и Северной Америки произошло исчезновение зарослей морской зостеры, что было вызвано заболеванием ее на больших площадях паразитическим грибком. Гибель зостеры, в свою очередь, привела к резкому сокращению численности черных казарок, гнездящихся на нашем Севере и питающихся зимой почти исключительно этим кормом. В последние годы происходило восстановление зарослей морской травы, что сопровождалось некоторым увеличением численности казарок. Во второй половине прошлого столетия в материковых тундрах Сибири перестали гнездиться белые гуси, запасы которых ранее здесь были чрезвычайно велики. Исчезновение их, видимо, в основном было связано с распашкой степей Крайнего Запада Северной Америки, лишившей птиц зимних кормов. В Азербайджане в холодные с обильными снегопадами зимы происходит массовая гибель от бескормицы краснозобых казарок. В настоящее время черная, краснозобая и крайне малочисленная в СССР белощекая казарка, белый и горный гуси относятся к числу охраняемых видов нашей фауны и охота на них повсеместно в Советском Союзе запрещена.

Как различить гусей?

Гуменник. Широко распространен па севере европейской части СССР и в Сибири. Длина тела 70—80 сантиметров, вес 3—4,5 килограмма. У взрослых птиц клюв желтый или красноватый с черными основанием и коготком, у молодых клюв короче, с небольшим распространением желтого цвета. Ноги желтые или красноватые.

Верх и бока тела гуменника, его голова и шея серовато-бурые, зоб и грудь светло-серые, подхвостье белое. У взрослых на боках тела развит светлый поперечный рисунок. За исключением периода размножения, птицы держатся большими стаями, очень осторожны. При опасности могут плыть, глубоко погрузившись в воду и выставив на поверхность только верх головы. Хорошо ныряют. Характерен крик гуменников — разнообразный, гогочущий или скрипящий.

Белолобый гусь. Широко распространен в тундрах европейской части СССР, за исключением крайнего запада их и в тундрах Сибири. Длина тела 60—80 сантиметров, вес 2—3,5 килограмма. Клюв белолобого гуся длиной 40—56 миллиметров, у взрослых — розоватый с белым коготком, у молодых — желтовато-серый. Ноги оранжевые. Хвост выступает под концами сложенных крыльев.

Окраска оперения серая, более светлая снизу. У старых птиц подхвостье белое, на лбу белое пятно, окруженное темной полоской, на животе большие поперечные темные пестрины (с возрастом птицы количество их увеличивается). Молодые гуси отличаются от старых отсутствием белого пятна на лбу (а также цветом клюва и слабым развитием темных пестрин на нижней части тела). Белолобые гуси меньше, чем гуменники, связаны с водой, относительно неосторожны. Крик их высокий, резкий, двух- или трехсложный.

Пискулька, малая белолобая казарка. Распространена повсеместно в лесотундре, на севере таежной и юге тундровой полосы, за исключением Чукотки. Длина тела около 60 сантиметров, вес 1,5 - 2,5 килограмма. Клюв длиной 30—35 миллиметров, у взрослых птиц розовый с белым коготком, у молодых — сероватый. Ноги у взрослых оранжевые, у молодых — желтые. Концы сложенных крыльев выступают над хвостом. По окраске оперения пискулька очень похожа на белолобого гуся, отличается от него более крупным размером белого пятна, располагающегося у взрослых птиц не только на лбу, но и на верхней части головы. Вокруг глаз голые кольца желтого цвета. У молодых лоб черный, темных пестрин на животе нет. Пискульки более осторожны и крикливы, чем белолобые гуси. Крик их высокий, пискливый.

Серый гусь. В Советском Союзе распространен на юге Сибири, в Казахстане, местами в европейской части, Закавказье и Средней Азии. Длина тела около 90 сантиметров, вес 3—5 килограмма. Самка немного меньше самца. Клюв у взрослых гусей розовый с белым коготком, ноги красные. У молодых клюв и ноги желтоватые.

Окраска оперения в основном серовато-бурая, живот белый, на боках тела поперечные светлые полосы. У взрослых птиц старше 2—3 лет на груди и животе мелкие черные пятна. Эти гуси очень осторожны. За исключением периода размножения, держатся большими стаями. Голос их громкий, разнообразный, трубный.

Гусь сухонос. В Советском Союзе распространен на юге Сибири и Дальнем Востоке. Длина тела около 90 сантиметров, вес 4—5 килограммов. Самка отличается от самца меньшими размерами. Клюв относительно длинный, черный, у самца — с вздутием на надклювье. Ноги оранжевые.

Окраска оперения гуся-сухоноса в основном серовато-бурая, с более светлыми боками головы, передней частью шеи и грудью, живот белый. У взрослых птиц на голове у основания клюва белая полоса. У молодых гусей эта полоса отсутствует, кроме того, окраска их оперения более тусклая. Полет сухоносов тяжелее, чем других гусей. Птицы очень шумливы: крик их громкий, протяжный.

Черная казарка, немок. Широко распространена на побережьях и островах арктических морей СССР. Длина тела 60—65 сантиметров, вес 1,5—2,5 килограмма. Клюв и ноги черные. Голова, шея и зоб черные, верх тела черновато-бурый, грудь и живот светло-серые или темно-серые, подхвостье белое. У взрослых птиц по бокам шеи белые отметины. Летят птицы обычно невысоко над землей или водой, нырять не могут. Относительно неосторожны. Крик негромкий, чаще звучит как «кронг-кронг».

Краснозобая казарака. Самый мелкий из наших гусей. Длина тела около 55 сантиметров, вес около 1 килограмма. Клюв короткий, цвет клюва и ног у взрослых птиц черный, у молодых темно-бурый. Оперение яркое, пестрое, у молодых птиц — блеклое, тусклое.

Краснозобые казарки очень подвижны, суетливы. Держатся преимущественно стаями, в стаи же всегда сбиваются при опасности. Полет быстрый. Хорошо плавают и ныряют. Очень крикливы: крик их звонкий, короткий, похож на крик галок. Распространение птиц на земном шаре ограничено только севером Западной Сибири (Ямалом, Гыданским полуостровом) и западом Таймыра. Зимуют в основном в юго-восточном Азербайджане.

Белощекая казарка. В пределах СССР гнездится только на южном острове Новой Земли и Вайгаче. Длина тела 60—70 сантиметров, вес 1—2,5 килограмма. Оперение резко двухцветное, у старых птиц черное с белым, у молодых — темно-бурое с белым, на белом «лице» у них сохраняются буроватые пестрины. Клюв и ноги у птиц черные. Птицы мало осторожны, держатся стайками, довольно крикливы: крик их хриплый, напоминает лай собаки.

Горный, индийский гусь. В СССР встречается в горах Средней Азии, юга Казахстана и Сибири (Алтай). Длина тела около 80 сантиметров, вес 2—3,5 килограмма. Клюв красновато-желтый с черным коготком, ноги красновато-желтые. Оперение в основном буровато-серое. Голова и бока тела белые. У взрослых птиц на затылке две черные поперечные полосы.

Дупеля

Дупеля

Редкий охотник слышал, а еще более редкий видел дупелиный ток, хотя происходит он не в глуши и не в топях, а в весьма доступных местах. Дупелиное токовище обычно располагается на площадке, поросшей нечастыми кустами ивняка и невысокой травой, невдалеке
от коренных дупелиных мест. Токовище посещается дупелями много лег подряд, как это имеет место у тетеревов и глухарей.

У нас под Рыбинском дупелиный ток возник внезапно в 1950 г., когда край болота, заросшего ивняком и белоусом, был выжжен весной пастухами.

В том году в начале мая во время охоты на вальдшнепов я услышал на этом месте голоса токующих дупелей, тогда как ранее, ни весной, ни осенью, я не видел здесь дупелей и поднимал только тетеревов.

Утром я проверил участок (он расположен всего в пяти километрах от города и в трехстах метрах от железнодорожной линии) и обнаружил на нем до двух десятков дупелей.

Этот ток существует и поныне, несмотря на то, что дупелей постоянно тревожит пасущееся на его месте стадо коров.

Я ежегодно веду здесь наблюдения, как дупеля слетаются на токовище и как происходит ток. Летят они на ток в сумерках, низко над землей или над самыми верхушками кустов. Полет их чрезвычайно быстр и довольно прямолинеен. Садятся на токовище сразу же, без каких-либо облетов или осмотров местности.

Забравшись в куст, я слежу на расстоянии трех-пяти шагов за турнирами дупелей соперников. Из этих наблюдений мне стало ясно, что дупеля в драке никогда не используют свой шпагообразный клюв, нанося удары противнику исключительно крыльями.

Спаривание дупелей никогда не наблюдалось непосредственно па току. Самки, бегая по токовищу, обычно приближаются лишь к самцам, не участвующим в драке, а поющим где-нибудь в стороне свою брачную песню — «трещотку». Я видел неоднократно, как та или иная самка подбегала к такому самцу и вдруг вспархивала. Вслед за ней, как правило, летел и самец.

Дупелиный ток затихает в половине июня, а иногда и в начале июля, но дупеля-токовики встречаются на токовище вплоть до августа, а отдельные особи живут здесь почти до сентября.

Выводки дупелей располагаются как около самого токовища, так и на значительном от него расстоянии.

Находить дупелиные гнезда мне не приходилось. Самый ранний, известный мне, срок появления молодых дупелей — четвертое июня.

Маленьких дуполят мне приходилось находить всегда на сыром, осоковом болоте, под защитов кустов ивняка, и лишь когда птенцы начнут порхать, дупелиная семья перебирается на более сухие места.

В выводке насчитывается от двух до четырех птенцов.

Чем больше подрастают птенцы, тем более чистые места занимают дупелиные выводки, и половине августа дупеля населяют типичные для них сравнительно чистые и слегка влажные места, где и держатся до отлета.

Первое сентября — лучшее время для начала охоты на дупелей. Молодые птицы к этому времени уже достаточно взматереют и сравняются ростом со старыми. И те и другие нальются жиром.

Охота на дупеля — подлинное испытание чутья легавой и всех прочих ее рабочих качеств. Лишь хорошо поставленная и обладающая высокими полевыми качествами собака доставит истинное удовольствие охотнику.

Охота на дупеля без легавой собаки немыслима: легавую никогда не заменит на этой охоте ни спаниель, ни лайка (есть любители натаскивать лайку по дупелю).

Если вы являетесь владельцем легавой или имеете возможность составить компанию охотнику с легавой, обязательно сходите на дупеля в сентябре. Вы убедитесь, насколько доступна, спортивна и красива эта охота.

Все породы легавых годятся для охоты на дупеля, однако преимущество остается за пойнтером, а также за английским и ирландским сеттерами как собаками, обладающими наиболее быстрым и широким поиском и по преимуществу верхним чутьем, что значительно облегчает охоту. Шотландский сеттер с его тяжеловатым ходом и коротким челноком заставит значительно больше ходить охотника, чем названные выше породы.

Континентальные легавые, не обладая достаточно широким поиском, часто работающие рысцой и кроме того, в большинстве отличающиеся следовой работой и крепкими стойками по пустым сидкам дупеля, наименее годны для этой охоты.

Дупель имеет склонность менять место сидки по нескольку раз в течение «зари», поэтому легавая, не отличающаяся верным чутьем, часто будет делать пустые стойки, иногда весьма крепкие, по свежим сидкам дупеля. Собака с верным чутьем отмечает эти сидки приостановками или короткими проверками на потяжках.

Дупель — птица неприхотливая. Он довольствуется вытоптанным скотом выгоном, посевами овса или чуть влажными, кочковатыми низинами.

Приняв решение поохотиться на дупелей, обойдите окрайки овсяных полей, вытоптанные скотом кочковатые «некоси», обязательно проверьте мочажины и низины между холмов.

Обращайте внимание на коровий помет, который любит про тыкать своим клювом дупель в поисках червей и личинок. Следы дупелиного клюва заметны на коровьих «лепехах» и выдают присутствие этих птиц.

Заставьте собаку пройти участками с кустами ивняка, проверить клочки осоки среди выкошенных мест, загляните на кромку картофельника, проверьте скошенные клеверища с поднявшейся густо-зеленой отавой — везде здесь может оказаться дупель.

Важно направить поиск собаки против ветра, это поможет отысканию птицы и исключит ее спарывание собакой. Впрочем. каждая породная собака быстро ориентируется в поле и начинает искать против ветра. Особенно помогает работе собаки умеренный, ровный, упругий ветер.

Нужно сказать, что дупелиные высыпки удается найти далеко не часто: что же касается единичных дупелей, то в сентябре они присутствуют почти во всех районах средней полосы России, так же как и бекас.

В сентябре я неоднократно искал дупелей в таких местах, где их обычно никто никогда не замечал, и неизменно находил их главным образом около овсяных полей.

Четыре-шесть часов охоты на утренней заре дают до десятка дупелей.

Я не могу утверждать, чтобы каждый дупель после подъема его собакой перемещался не далее 200—300 метров. Встречаются дупеля, которые после самого осторожного подъема их собакой улетают так далеко, что скрываются из глаз (около километра). Но с другой стороны, попадаются и такие, что даже после неудачного выстрела перемещаются всего на тридцать пятьдесят шагов.

Числа до десятого-двадцатого сентября дупеля встречаются всюду в своих обычных местах, после этого срока они встречаются уже реже и лишь единицы дотягивают до октября. Мне, в частности, пришлось убить самого позднего дупеля второго октября в теплую и на редкость дождливую осень 1938 г.

Дупелиные высыпки встречаются всегда в местах коренного обитания дупеля — на влажном, кочковатом выгоне, около болота или на выкошенных, кочковатых заливных лугах. Если дупелей не выбивать «дочиста», то охота на них может производиться ежегодно на одних и тех же угодьях без заметного уменьшения численности дупелей.

Дупелиная охота обычно не бывает однообразна, так как дупелиные места, как правило, чередуются с местами обитания коростеля, бекаса, перепела: а иногда на меже, выходящей в овсяное поле и поросшей березняком, удается застать и выводок взматеревших тетеревов.

В свое время дупель являлся объектом промысла. Промысловые охотники на току из шалаша набивали большое количество дупелей и целыми корзинами сдавали их в рестораны пассажирских пароходов. Промысловый отстрел дупелей в сентябре, на пролете, вели и охотники с легавыми собаками.

Конечно, теперь о промысловой охоте на дупеля говорить но приходится.

Тяготение к открытым сухим местам, способность выдерживать крепкую стойку легавой и давать очень короткие наброды, сравнительно слабый запах, позволяющий легавой проявить остроту чутья, делают дупеля особенно ценным объектом спортивной охоты и наиболее пригодной дичью для испытания легавых собак.

Широкое развитие охотничьего спорта в нашей стране заставляет дорожить дупелем: возникает настоятельная необходимость ограничить срок охоты на дупеля одним месяцем — сентябрем, когда он успеет достаточно взматереть и даст наиболее цепное мясо.

Кавказский тетерев

Кавказский тетерев

Кавказский тетерев стал известен ученым только в 1875 году, когда его описал В. К Тачановский. Через несколько лет после этого, в 1879 и 1887 годах, Ю. Ф. Млокосевич и Ф. К. Лоренц впервые описали образ жизни этой редкой птицы. Однако и сейчас наши знания о ней отрывочны, а порой противоречивы.

Самец кавказского тетерева бархатисто-черный и по общему типу окраски напоминает тетерева-косача, но отличается от него отсутствием белого зеркальца на крыле и черным цветом подхвостья. Крайние перья хвоста кавказского тетерева загнуты в основном вниз, а не в стороны и не образуют присущей обыкновенному тетереву «лиры». Молодые петухи черный наряд «надевают» только на вторую осень жизни, оставаясь до этого в наряде самочьего типа. Часть петухов-чернышей имеет белый подбородок, что, видимо, является возрастным признаком. У отдельных взрослых петухов при очередной линьке на подбородке по-прежнему вырастают перья с белыми вершинами.

Самка кавказского тетерева от обыкновенной тетерки по окраске почти не отличается.

По величине кавказский тетерев заметно уступает косачу: вес самцов 820—980 граммов, самок — 690—870 граммов.

На Большом и Малом Кавказе кавказский тетерев обитает в субальпийской и альпийской зонах на высоте 1500—3200 метров над уровнем моря. Зимой часть тетеревов держится в высокоствольном лесу — пихтовом, сосновом или буковом на высоте 700—1500 метров, но многие из них продолжают обитать в субальпийской зоне. Отдельные встречи тетеревов возможны и в альпике на высоте до 3000 метров.

С наступлением весны тетерева чаще попадаются на выгревах среди кустов рододендрона и можжевельника. В этих местах с середины апреля начинается токование. Разгар тока приходится на первую и вторую декады мая. Отдельных токующих петухов удается отмечать в конце мая и даже в начале июня, хотя в это время семенники у них спадаются и половая активность практически не проявляется.

Количество самцов на токах обычно невелико. В Кавказском заповеднике встречали до 20 петухов на токовище, в незаповедных районах Центрального Кавказа нам не удавалось наблюдать более 6 птиц. Чаще петухи токуют одиночками.

Токование кавказского тетерева даже в общих чертах не напоминает тока тетерева-косача. Оно преимущественно протекает в молчании, и лишь хлопанье крыльев да слабые хрипящие звуки, издаваемые петухами, нарушают тишину. Наиболее характерное токовое движение — подпрыгивание на одном месте, в момент которого петух делает нередко разворот на 180 градусов. Обращает на себя внимание интересный факт: при появлении на токовище нового тетерева или даже другой птицы средних размеров (альпийской галки, клушицы) количество прыжков у токующих петухов резко возрастает. При таком поведении самцов они становятся заметнее, что, без сомнения, способствует встрече полов для спаривания. Драки между петухами происходят крайне редко.

Осенью токования кавказских тетеревов не наблюдалось, но с момента распадения выводков порой приходится видеть пары, которые довольно трудно разбить и при преследовании. Несколько таких пар удалось встретить в третьей декаде сентября 1959 года в районе Эльбруса.

Окончание токования происходит одновременно с началом насиживания яиц самками. Кладка проходит с третьей декады мая по первую декаду июня. Так, в 1959 году гнездо с одним яйцом было найдено 22 мая (Кабардино-Балкария). В Северной Осетии гнездо с 9 сильно насиженными яйцами обнаружили 26 июня (Л. Б. Беме, 1925), но в Кабардино-Балкарии в это время были отмечены однодневные цыплята. Приведенные факты свидетельствуют о некоторой разновременности начала размножения кавказского тетерева. Количество яиц в кладке чаще равняется 5—6, изредка достигает 10 (Ю. Ф. Млокосевич, 1879). Гнезда обычно располагаются в разреженных зарослях рододендронов, под кустом или под нависающим камнем. Через несколько дней после появления цыплят самки с выводками покидают кустарники и поднимаются в альпийскую зону. Тетерка — заботливая мать. В минуты опасности она, рискуя жизнью, отводит врага от выводка.

Растут тетеревята довольно медленно. В конце июня, в трех-пятидневном возрасте, они весят 23—30 граммов, а через месяц, в начале
августа, — 150—200 граммов. В недельном возрасте цыплята начинают перепархивать, а в двух-трехнедельном уже довольно хорошо летают. С этого момента самка перестает отводить от выводка и в случае какой-либо угрозы улетает вместе с птенцами. К концу второй декады августа попадаются молодые весом до 500 граммов, а к октябрю — до 700—900 граммов, т. е. размером со взрослую птицу. К этому моменту выводки распадаются.

Особо следует отметить значительную гибель тетеревят. Если в первую декаду июля в выводках бывает по 4—6 птенцов, то в августе — по 1—4.

Летняя жизнь самцов протекает следующим образом. Со второй декады июля у них начинается линька—выпадает десятое первостепенное маховое перо. Смена маховых протекает медленно и на способности к полету не отражается. К концу первой декады сентября у петухов заканчивается рост первого махового. Рулевые в это время отрастают на 70—90 процентов. В литературе имеется указание на то, что во время линьки петухи забираются в густые заросли рододендронов и березняков и сидят там очень крепко.

По нашим наблюдениям, на Центральном Кавказе самцы тетерева в период линьки держатся на альпийских лугах заметно выше мест зимнего и весеннего обитания. Так, 19, 22 и 23 июня три стайки линяющих петухов численностью в 4,8 и 9 особей были встречены в Кабардино-Балкарии на высотах 2500—2700 метров, 1 августа — три одиночных самца на высоте 3200 метров; 17 августа — один самец на высоте 3000 метров. Проще всего в летнее время самцов удается заметить рано утром, когда они перелетают с мест ночлега на места кормежки, которые расположены на солнечных склонах. Здесь и образуются временные стайки. Часов с 10—12 петухи поодиночке перемещаются к ручейкам и в сырые балки, где они проводят остаток дня. В стайках птицы ведут себя осторожно, не затаиваются и срываются нередко все сразу за сто метров от человека. Лошадь и всадника они подпускают гораздо ближе. В буйной траве у ручьев тетерева затаиваются и поднимаются из-под ног.

Самки с выводками кочуют по альпийским лугам и регулярных суточных перемещений не совершают. Линька у тетерок начинается на две недели позднее, чем у петухов, и продолжается до октября. В этот же период у молодых птиц происходит смена птенцового наряда на первый годовой. От птенцового наряда до следующей линьки остаются первое и второе первостепенные маховые, по которым легко отличить молодых птиц от взрослых.

Питается кавказский тетерев почти исключительно растительными кормами. Летом он употребляет в пищу альпийскую гречиху, дороникум удлиненнолистный, различные виды лютиков и ромашек, холодную примулу, скалистый подорожник, желтый рябчик, анемоны и др. Наиболее охотно тетерева поедают цветы и зеленые плоды трав. В августе и сентябре заметную роль в его питании играют ягоды брусники, черники и ерника. Зимняя и весенняя пища состоит в основном из хвои и ягод можжевельника. Насекомые в пищу используются редко, преимущественно тетеревятами.

Численность кавказского тетерева везде, за исключением заповедников, невелика. В зависимости от района и сезона года за день можно встретить от одного-двух до тридцати особей этого вида. Больших стай наблюдать никогда не удается; группа в 15—20 птиц — большая редкость.

Во многих районах Кавказа охота на тетерева запрещена, но в некоторых местах разрешена с 15 сентября по 1 января.

Следует заметить, что многие охотники Кавказа этой птицы не знают вообще, так как обитает она в малодоступных местах, вдалеке от крупных населенных пунктов. Не удивительно, что урона поголовью этой птицы охотники почти не причиняют.

Заметно падает численность тетерева в районах летних пастбищ, где его гнезда разрушают скот и собаки. Однако имеется немало тетеревиных мест, где выпас скота не производится, но тем не менее численность тетерева здесь из года в год остается невысокой.

Там, где охота на тетерева разрешена, ее удобнее производить с собакой. Следует, однако, помнить, что тетерев выдерживает стойку только в зарослях рододендрона и густых низкорослых березняках. В альпийском низкотравье он обычно не затаивается, и хорошая, чутьистая собака почти всегда выгоняет птицу за пределами выстрела.

На обширных пространствах зеленых склонов гор, где ходьба чрезвычайно утомительна, а количество тетеревов невелико, места их скопления лучше всего разыскивать рано утром, когда птица перелетает с мест ночлега на места кормежки. Существенную помощь при отыскании кормящихся птиц может оказать шести- или восьмикратный полевой бинокль. Правда, с его помощью чаще удается обнаружить взрослых петухов.

Охота на кавказского тетерева крайне увлекательна, но трудна и в большинстве районов Кавказа не бывает особенно добычливой. За всю охоту порой не удается сделать ни одного выстрела, а в случае удачи всю добычу составляют один-два тетерева.

Весенняя охота на токах повсеместно запрещена.

Как слышат птицы

Как слышат птицы

Каждый охотник знает, что птицы обладают хорошим слухом. Между тем физические возможности слухового аппарата птиц не так уж и велики: они не превосходят таковые у многих млекопитающих и, конечно, не достигают уровня таких известных слухачей животного мира, какими являются некоторые насекомые, летучие мыши и дельфины. Правда, последние открытия в этой области, например, открытие ультразвуков (50000 гц) в голосе птиц, говорят о том, что природа может еще и здесь преподнести сюрпризы, вроде того, что мы вдруг обнаружим, что большую часть песен птиц вообще не воспринимаем (верхний порог слухового восприятия человека всего 18—20 тыс. гц). Но тем не менее слишком больших откровений в наших представлениях о слухе птиц ожидать трудно.

Слух птиц обладает рядом совершенно уникальных черт, которые в других классах животных представляют скорее исключение, чем правило. Речь идет прежде всего о способности анализировать сложнейшие комплексы звуков, анализировать настолько тонко, чтобы в дальнейшем воспроизводить их без значительных искажений.

Если способность к имитации сложных звуковых ансамблей является надежным показателем развития слуха, то птицы обладают ею в полной мере. Давно известно, что некоторые виды попугаев могут имитировать с большой степенью точности до 300 и более человеческих слов, причем воспроизведение каждого из этих слов строго соответствует определенной ситуации — появлению хозяина, кошки и т. д. Заученные слова, следовательно, приобретают для попугая сигнальное значение.

Хотя наши обычные птицы по объему акустической памяти и тонкости звукового анализа несколько уступают попугаям, их имитационные способности также поражают. В песнях камышевок, скворцов, жаворонков, пеночек-пересмешек можно слышать десятки чужих звуков — пиньканье зяблика, треск рябинника, отдельные строфы песен соловья, позывы трясогузки и т. д. — целый винегрет, беспорядочно собранный из окружающей звуковой среды. Американские дрозды-пересмешники — еще более способные имитаторы, передающие не только общий рисунок песни других птиц, но и тончайшие оттенки индивидуальных вариаций. Особенно часто имитация встречается у тропических птиц.

О большом научном значении имитационных способностей птиц писал в «Диалектике природы» Ф. Энгельс. В 30-х годах нашего столетия явлением имитаторства птиц заинтересовались ученые. Тщательные исследования, выполненные с применением специальной физической аппаратуры и новых методик, позволили выявить ряд новых фактов.

Прежде всего выяснилось, что способностями к имитации обладают почти все птицы, только у одних она сохраняется на всю жизнь, а у других ограничивается первыми месяцами жизни.

Молодых птиц выращивали в условиях полной звуковой изоляции в специальных камерах, заглушающих проникающие извне звуки. После того, как птицы вырастали, их песню и голос исследовали с применением биоакустических методик. В других опытах молодых птиц выращивали группами, вместе с особями того же вида или разных видов, в третьих сериях опытов — вместе со старыми, уже поющими птицами.

Оказалось, что наследственными являются некоторые позывы и очень небольшая часть песни, тогда как все остальное, богатое разнообразными звуками, пение приобретается в процессе индивидуальной жизни. Молодая птица жадно впитывает звуки из окружающей среды, при этом естественно отдает предпочтение звукам, которые издают ее партнеры по виду (их легче воспроизвести, они для нее специфичны). Однако усваиваются и «чужие» звуки-голоса других птиц и млекопитающих, нередко совершенно посторонние шумы.

Окружающая птицу звуковая среда формирует голос молодой птицы, влияет на него. Но звуковая среда во многом специфична для каждой природной зоны, каждого ландшафта, специфична постольку, поскольку животные, создающие эту звуковую среду, также разные. Эти различия звуковых сред приводят к различиям в голосах птиц, населяющих их. Факт географической изменчивости голоса в настоящее время достаточно хорошо изучен и подкреплен множеством примеров. Имеются различия в голосах фазанов из разных территорий. Известно, что зяблики из Подмосковья, Башкирии, Греции, Средней Европы и т. д. поют совершенно по-разному. Любители соловьиного пения хорошо знают, что в одних местностях соловьи поют лучше, в других — хуже. Вспомним славящихся своим пением курских соловьев.

В некоторых случаях географические различия бывают связаны с видовой изоляцией. Близкие виды на границах своих ареалов, там, где встречаются особи обоих видов, имеют резко различное пение, тогда как в других частях ареала особи могут иметь и сходное пение. Так, в Средней и Южной Европе пеночки — теньковка и весничка — резко отличаются по голосу в общих для обоих видов частях ареала. В остальной части ареала голоса их могут быть и более похожими.

К сходной категории явлений относятся и открытые в начале нашего столетия «локальные диалекты» птиц. Нередко птицы из двух соседних участков леса поют по-разному, хотя единственная преграда — железнодорожное полотно — легко пересекается ими в обоих направлениях. Дрозды из большого городского парка имеют свой «диалект» и свои особенности пения. Важно, что диалекты непостоянны, они меняются, то исчезают, то возникают вновь.

Во всех этих случаях кроется большой функциональный смысл: звук используется птицами для опознавания особей внутри вида, популяции и т. д. (голос каждой особи имеет свои индивидуальные особенности). Физиологический механизм этих явлений также общий, в его основе лежат способности птиц к имитации и значительный ненаследственный компонент в их голосе.

Однако естественно, что сложная система индивидуальной, популяционной и географической изменчивости голоса птиц, играющая огромную роль в их жизни, прежде всего как одно из средств поддержания определенной видовой структуры, могла возникнуть и развиваться только при условии высокоразвитых звукоанализирующих способностей слуха.

Наконец, важной чертой биологии птиц, также требующей высокоразвитого слуха, способности анализировать сложные ансамбли звуков, улавливать содержащуюся в них информацию, явилось развитое звуковое общение птиц, их «язык». Птицы очень широко пользуются звуками для передачи самой различной биологической информации — при появлении врага, поисках добычи, при миграционном поведении, воспитании птенцов. Практически все существенные моменты в их жизни сопровождаются определенными голосовыми реакциями. У каждой птицы, даже самой молчаливой, насчитываются сотни позывов, подчас отличающихся слабыми, трудно уловимыми нашим ухом особенностями. Но в этих позывах и содержится основная информация, основной смысл сигнала и птичий слух ее улавливает и воспринимает.

Все сказанное — лишь проявление биологической специфики слуха птиц, но каковы его особенности как функциональной системы, каковы структуры, обеспечивающие его работу?

Диапазон частот, воспринимаемых птицами, составляет 40—29000 гц. У насекомых верхняя граница слуха доходит до 250 000 гц, у летучих мышей — до 200 000 гц, у дельфинов — до 150 000 гц, у грызунов — 60 000, у хищных — до 60 000 гц и т. д.

Однако способности птиц различных групп в этом отношении далеко неравнозначны. Здесь прежде всего следует исходить из тех задач, которые предъявляет к слуху экология вида.

У большинства птиц слух обслуживает сложное звуковое общение и поэтому развит в наибольшей степени. У воробьиных птиц верхний порог восприятия достигает 18 000— 29 000 гц (у клеста — 20 000 гц, у домового воробья— 18 000, у зарянки — 21 000, у зеленушки — 20 000, у снегиря— 21 000, у зяблика — 29 000 гц).

Многие виды ориентируются в пространстве главным образом с помощью слуха (зрение из-за ограниченной видимости играет меньшую роль), причем слух нередко обеспечивает точный поиск добычи или бросок на нее. Совы, добывающие мышевидных грызунов в сумерках и ночью, имеют достаточно широкий диапазон воспринимаемых частот (у ушастой совы—18 000 гц, у серой неясыти — 21 000 гц) и зону наибольшей чувствительности слуха, совпадающую по частоте с писком грызунов.

Хорошим слухом обладают козодои (некоторые из них способны к эхолокации), ночные голенастые, ночные кулики и т. д. Вальдшнеп, например, обладает огромными по сравнению с другими куликами ушными отверстиями, свидетельствующими о высоком развитии слуха. У водных птиц, в жизни которых слух играет меньшую роль (мало врагов, не нужно ловить по звуку добычу), он, как правило, развит слабо. У кряквы, например, его верхний порог едва достигает 8000 гц. Хорошо развитым слухом обладают лесные куриные, в особенности рябчик, а также такие обитатели полей, как перепел. В обоих случаях густой переплет стеблей и ветвей деревьев затрудняет зрение, и слух оказывается весьма важным средством ориентации.

Однако более узкий по сравнению с млекопитающими частотный спектр слуха птиц не является препятствием к развитию некоторых важных его сторон, например, эхолокации.

Известно, что эхолокационные способности млекопитающих очень велики. Летучие мыши, летая над водой, испускают звуковые импульсы, воспринимая их уже отраженными от тела рыбы. Неосторожно приблизившаяся к поверхности рыбешка точно лоцируется и вылавливается зверьком. При этом отраженный звук теряет 99 процентов своей интенсивности. Другие летучие мыши с помощью своих эхолотов получают «картинное» отображение окружающей среды. Дельфины с помощью отраженных звуков ловят рыбу.

В отличие от млекопитающих, эхолокация которых связана с ультразвуками, птицы используют слышимый звук и добиваются таких же результатов. Обитающий в глубоких пещерах южноамериканский гуахаро использует звуки частотой до 7300 гц и продолжительностью 1 мсек.
Эхолоты имеются и у других птиц, например, у южноазиатских стрижей — саланган. Специфика слуха птиц проявляется и в этом вопросе.

Не менее важным с биологической точки зрения качеством является точное пространственное определение звука. Даже курица с ее низкими слуховыми возможностями различает источники звука, расположенные на расстоянии в 1,5 градуса. Сову-сипуху с удаленными глазами выпускали в темную комнату, где бегали мыши. Сова, пользуясь исключительно слухом, безошибочно лоцировала бегающих мышей и ловила их.

Исследователей поражает в слухе птиц высокая скорость обработки звуковой информации — способность мгновенно оценивать биологическое значение звука. Это отчетливо проявляется в следующем примере.

Среди африканских славок и сорокопутов встречаются виды с дуэтным пением, когда поют обе птицы из пары (обычно поет только самец). Каждый дуэт имеет свои специфические отличия и птица отвечает на песню только «своего» партнера. Интервал между началом ответной песни, естественно равный времени, необходимому для «оценки» услышанного звука, у птиц составляет всего 125 мсек, тогда как у человека 160 — 200 мсек.

Быстрота звукового анализа у птиц имеет большое биологическое значение, дополняя, а в ряде случаев дублируя и заменяя зрение. Последнее как средство ориентации имеет ряд недостатков — ограниченная видимость в сумерках и ночью, в зарослях трав и кустарников, в густых ветвях, Звук в этом отношении более универсален — он огибает препятствия, легко проникает через заросли и т. д. От птицы требуется возможно быстрая оценка того значения, которое этот звук несет, оценка его биологической информации. Именно такие свойства слуха птиц, как высокая реактивность, точная пространственная локация, тонкий биологический анализ звука и являются важнейшими точками приложения отбора для этой группы.

Все эти качества, которые делают слух птицы весьма совершенным и надежным средством ориентации в пространстве, обеспечиваются довольно простыми структурами. При этом подчас используются такие чисто птичьи возможности, как, например, оперение.

Так, у птиц, отличающихся особенно острым слухом, способностью точно определять местоположение источника звука, по звуку отыскивать и ловить убегающую добычу (совы, мышеядные луни), вокруг ушей развиты высокие подвижные валики из перьев специальной структуры. Валики так велики, что захватывают большую часть лба и продолжаются через щеки к подбородку. В результате образуется так называемый «лицевой диск» — характерное совиное «лицо», на которое обращал внимание всякий, кто хоть раз видел этих птиц. Валики из перьев заменяют кожные раковины млекопитающих и выполняют те же функции. С помощью перьевой «раковины» усиливается восприятие звука, и совы могут слышать слабые звуки, различные шорохи, тихий писк грызунов. Перьевая раковина обладает, кроме того, и отбирающим действием по отношению к различным частотам. Те из них, которые несут биологическую информацию, например, располагаясь в области звуков, издаваемых добычей, имеют особые преимущества в восприятии. Но «раковина» сов имеет и свои преимущества перед «раковиной» млекопитающих. Она более портативна — валики могут складываться и прижиматься к голове, открываясь по мере надобности. Она более универсальна, так как высокая подвижность валиков обеспечивает определенную настройку на биологически важные звуки, причем настройка эта может меняться.

Но лицевой диск сов принимает участие и в пространственном слухе, обеспечивая удивительную точность локации источника звука. Было замечено, что совы, охотящиеся исключительно в сумерках и ночью, особенно в условиях густой растительности, имеют резко асимметричные наружные уши, причем в крайнем варианте асимметрия достигает величины 1 : 5 и охватывает не только кожные и мускульные образования, но также и череп.

Асимметрия наружных ушей в наибольшей степени развита у серой неясыти, болотной и ушастой сов. У каменной неясыти, уральской неясыти и мохноногого сыча асимметричны не только ушные отверстия, но и сам череп. Напротив, у насекомоядной иглоногой совы, ястребиной совы, полярной совы, воробьиного сыча наружные отверстия ушей симметричны и относительно невелики.

Однако далеко не всегда наружное ухо только расширяет возможности слуха, нередко оно приводит к обратным результатам.

Как известно, в воздухе необходима барабанная перепонка, в воде же она не нужна (звук поглощается всем телом). Вот почему у водных млекопитающихся, китов например, происходит ее редукция. Но как быть в случае, когда животное обитает и на суше и в воде? Здесь появляются специальные механизмы, которые защищают перепонку при подводном положении. У гагар, бакланов, нырковых уток, пингвинов эту роль выполняет плотное и густое оперение, а также специальные складки, сужающие слуховой проход. Водозащитные структуры хотя и сохраняют перепонку (а значит, и воздушный слух), но резко снижают слуховые возможности. Вот почему водные птицы обладают плохим слухом и недоразвитым звуковым общением по сравнению с другими группами.

К числу казусов, связанных с отрицательным действием наружного уха на слуховые возможности, относится и так называемая токовая глухота глухарей, на которой в сущности и основывается одна из интереснейших охот. Имеется много предположений относительно причин этого явления. По одному из них глухота наступает в результате закупоривания слухового прохода особой ушной складкой, имеющейся в наружном ухе глухаря. Складка либо разбухает от прилива крови, либо приподнимается действием углового отростка нижней челюсти. Но эти предположения маловероятны — складка, как недавно выяснилось, является железой и, следовательно, не может разбухать (она к тому же имеется и у других куриных, которые «не страдают глухотой»), развитый угловой отросток также нередко встречается у других птиц.

Более вероятным является предположение о том, что связки, соединяющие слуховую косточку с подвижной квадратной костью, преграждают передачу звука на чувствующие клетки в те моменты, когда клюв широко открыт и квадратная кость смещена вперед.

Изучение голоса и слуха птиц в наши дни далеко не ограничивается чисто познавательными интересами.

Миниатюрность, экономичность, надежность акустических систем птиц наряду с их способностями к локализации звука в пространстве и тонкому биологическому анализу сложных звуковых ансамблей — все, что вырабатывалось у них благодаря «воздушной» жизни и полету, сейчас одинаково важно для птицы и интересно для инженера. Поиски и выбор из 8600 видов птиц тех, которые обладают наиболее интересными с технической точки зрения акустическими устройствами, их последующее изучение и, наконец, моделирование составляет важное звено новой науки — бионики.

Другая важная сторона «языка» птиц — использование предварительно расшифрованных и «понятых» человеком птичьих звуков для целей управления поведением птиц в природе. Пока освоено несколько таких сигналов — главным образом, отпугивающего характера (звуки-репелленты), которые уже применяются для отпугивания птиц там, где их присутствие нежелательно (на виноградниках Южной Европы птицы уничтожают до трети урожая, в Африке и Индии иногда до 70 процентов зерновых, на аэродромах птицы могут стать причиной катастроф и т. д.). Разумеется, это только начало работ, сулящих в перспективе надежный эффект в самых различных областях практического использования птиц и в частности в охотничьем деле.

Обе проблемы — комплексные по своему характеру, решаются физиками, техниками и, конечно, биологами. И среди последних одно из ведущих мест принадлежит полевой зоологии.

Линька птиц

Линька птиц

«Птицу узнают по перьям» — так говорит народная поговорка и это совершенно верно. Наблюдая птиц, мы сразу обращаем внимание на длинный ступенчатый хвост сороки, примечаем чибиса по тонким удлиненным перьям на затылке (хохол), австралийского лебедя от нашего лебедя-шипуна отличаем прежде всего по цвету. Характер оперения служит хорошим опознавательным признаком и для самих птиц. Цвет и форма пера наряду с голосом играют очень большое значение в жизни птиц, особенно в так называемое брачное время. Но оперение имеет и другие функции. Невозможно представить себе птицу, лишенную перьев. Без оперения птица не сможет противостоять усиленной теплоотдаче, которая приведет ее к смерти. Не сможет летать. Водоплавающая птица не сможет даже прикоснуться к воде, не то что плавать или нырять.

Однако перо не вечно. Оно не может служить птице в течение всей ее жизни. Перо выцветает, снашивается, разрушается. И чтобы оперение птицы всегда могло выполнять свойственные ему функции, оно должно периодически сменяться. Добавим к этому, что и назначение оперения в разное время года различно. Очень многим птицам осенью и зимой яркий наряд не нужен, даже опасен. А разнообразной формы украшающие перья, свойственные брачному наряду, в это время «излишняя роскошь». Вспомните, как выглядит самец турухтана в мае — июне: сильно развитые пестро окрашенные перья воротника, не менее примечательные «уши» и т. д. Ну, а осенью этот недавний красавец выглядит более чем скромно.

У оседлых тетеревиных птиц осенью количество перьев увеличивается, перья становятся крупнее и пушистее у своего основания. Усиливается теплоизолирующее свойство оперения. Наоборот, после весенней линьки перо менее греет птицу.

Обновление оперения у птиц приурочено к тому времени, когда птица свободна от забот, связанных с размножением. Токовое поведение, откладка яиц, насиживание, часто связанное с недостаточным питанием наседки и, наконец, выкармливание выводка — все это требует больших энергетических затрат. В это время не до линьки. А вот когда выводок распался, перед отлетом для многих птиц самое подходящее время сменить старое перо на новое. Кто часто бродит в это время по лесам, легко замечает, как тихо, как малозаметно ведут теперь себя птицы: они линяют.

Линька у разных видов птиц происходит по-разному. Прежде всего отметим различие в темпах линьки. Куриные птицы линяют не спеша, постепенно. Совсем медленно линяют хищные птицы. Еще бы! Будешь хуже летать — не достанешь корма. Вот и приходится сменять перо исподволь, чтобы летные качества не ослабевали. А вот птицы, связанные с водой и прежде всего пластинчатоклювые (гуси, лебеди, утки), чистиковые птицы, поганки, гагары да и ряд других видов, которые могут прокормиться и без помощи полета, линяют бурными темпами. Они забираются в малодоступные места, в «крепи», быстро теряют там маховые и рулевые перья и на некоторое время становятся совершенно беспомощными, так как в случае опасности не могут взлететь. Кряковая утка становится нелетающей птицей на 20—25 дней. По некоторым наблюдениям лебеди не летают 40—50 дней.

Охотнику удается иной раз наблюдать, как дружно происходит у таких птиц выпадение маховых перьев. Бывает, что у вспугнутой и взлетевшей утки после нескольких резких взмахов крыла перья из него высыпаются и птица падает в воду.

Беречь надо в это время нашу водоплавающую дичь. Места, где происходит массовая линька, надо считать заповедными и не тревожить там понапрасну птицу. Кстати говоря, многие утки с бассейнов Печоры и нижней Оби перелетают на время линьки в дельту Волги. Там уже с первых лет Советской власти существует государственный заповедник, учрежденный согласно декрету, подписанному Владимиром Ильичем Лениным.

Известна массовая линька гусиных птиц на севере, в тундре. Было время, когда гуси скапливались на не посещаемых человеком озерах тысячами и даже десятками тысяч экземпляров. Теперь таких мест уже нет и охота, впрочем не охота, а массовая заготовка, избиение этих птиц, тоже отходит в прошлое. Но есть еще ловкачи из числа людей, приехавших с Большой Земли, стремящиеся урвать хоть что-нибудь для своего кармана за счет природных богатств тундры. В начале июля можно иной раз видеть, например, на улицах поселка Тикси торгашей с линными гуменниками в мешках. Это не тунеядцы — суровые условия севера не терпят таких людей, но по сути дела они все же воры, обкрадывающие местное население, в жизни которого охота существенное подспорье.

Тот или иной темп линьки характеризует не отдельные виды птиц, а целые группы их, обычно отряды. Выше я уже перечислил некоторые отряды, которым свойственна интенсивная линька. Сюда надо причислить еще фламинго и отряд журавлиных птиц. Поэтому биологическому признаку журавли хорошо отличаются, от цапель и аистов (отряд голенастых птиц). Однако бывают и исключения. Странным образом журавль-красавка, который все еще обычен местами в сухих степях нашей страны, линяет по типу цапель, медленно, без потери способности к полету. Также медленно линяет и венценосный журавль Африки.

Интересно, что бывают различия в характере (темпе) линьки и в пределах одного вида птиц. Здесь все зависит от обстоятельств. Так, самка птицы-носорога, которая, как писали уже ранее, сидит во время насиживания в добровольном «заточении», использует это время для линьки, так как летать ей все равно не приходится. Смена оперения у нее происходит бурно, с потерей способности к полету. А когда птица выходит на свободу и водит свой выводок, оперение у нее свежее. В это время можно дать отдохнуть самцу, который после напряженного выкармливания птенцов в дупле (правда, обычно одного) и самки, может, наконец, «подумать о себе» и спокойно перелинять.

Самка птицы-носорога не во всех случаях линяет с потерей способности к полету. Если в какой-либо год она не гнездится, то и линяет, как самцы, медленно. Кормить эту самку, раз она не при птенцах, никто не станет, а для кормежки нужно неплохо летать: птицы-носороги кормятся главным образом плодами, которые скусывают с деревьев налету.

Есть известное различие в ходе линьки самцов и самок ястреба-перепелятника. Самка по выводе птенцов находится неотлучно при гнезде. Корм добывает только самец, самка лишь передает его после разделки птенцам. Она линяет, пока сидит у гнезда. Самец же линяет после того, как птенцы вылетели из гнезда и забота об их прокормлении переходит к свежевылинявшей самке. Оба родителя у перепелятника линяют медленно, не теряя способности летать.

Сменить оперение один раз в год это обязательно для всех птиц. Следовательно, ежегодно происходит полная линька птиц. Однако некоторые виды птиц линяют два раза в году. В таком случае лишь одна линька бывает полной. Другая линька охватывает только часть оперения: сменяются мелкие, так называемые контурные перья, тогда как маховые и рулевые остаются старые. Это — частичная линька. В некоторых случаях частичная линька охватывает и немногие самые внутренние маховые перья, иногда в нее вовлекается и одна-две пары рулевых перьев. Нередко при частичной линьке вырастают украшающие «брачные» перья. После размножения они выпадают и этим начинается полная линька.

Если птица имеет две линьки в году, то она обычно имеет и два разных наряда, которые у нее ежегодно повторяются один за другим. Полная линька у птиц обычно бывает осенью после размножения и перед отлетом Ее называют обычно осенней линькой, но правильнее называть послегнездовой. В ходе этой линьки птица приобретает скромный наряд. Например, ржавчато-рыжий в летнее время краснозобик зимой имеет в общем серый тон оперения, настолько отличный от летнего, что неопытный натуралист, встретив эту птицу на зимовках в Африке или в Австралии, и не узнает ее. Исчезает темное пятно на брюхе другого кулика — чернозобика.

В зимнем наряде самцы и самки становятся очень похожими друг на друга, порой неразличимыми. Как правило, самцы становятся похожими на всегда менее ярко окрашенных самок.

Частичная линька обычно бывает в конце зимы и весной. В результате ее птица приобретает яркое оперение, которое мы называем брачным, так как в этом наряде птица спаривается и приступает к размножению. Эту линьку иногда называют также предбрачной, но лучше всего называть ее предгнездовой.

Однако есть немало видов птиц, которые весной не линяют, но тем не менее приступают к размножению в наряде, значительно более ярком, нежели их можно было видеть зимой. Наблюдается это у многих птиц, принадлежащих к отряду воробьиных. Раньше полагали, что перья у этих птиц перекрашиваются, но это не так. Перо птицы — мертвое образование. Однажды сформировавшись, оно может только постепенно разрушаться. Вот на этом разрушении пера и основана как раз весенняя «перекраска» птицы. Дело в том, что осенью, после полной годовой линьки, перья у этих птиц имеют довольно широкие, бледные, можно сказать белесые, края. Белесые края прикрывают центральные ярко окрашенные части соседних перьев, вот птица и выглядит тускло окрашенной. Снашивание перьев происходит обычно не постепенно. К началу весны белесые края перьев начинают обламываться особенно интенсивно и в довольно короткий срок, например овсянка приобретает на голове вместо серой золотисто-желтую окраску; появляется яркая расцветка и у других воробьиных птиц — у горихвосток, зябликов и т. д. Итак, многие птицы действительно приобретают к весне новый наряд — брачный. Воробьиные же поступают по-иному. Наряд у них яркий, но он не новый, это «обноски», которые тотчас же после гнездового периода надо сменить.

Любопытный порядок смены оперения имеют утки. Полная линька, во время которой они теряют способность летать, бывает у них сразу же как только птенцы начинают взрослеть. А самцы приступают к линьке и раньше. И вот уже во второй половине июля многие птицы перелиняли, приобрели скромное оперение, очень похожее на наряд самки. В таком оперении другие птицы живут до весны, почему его нередко называют зимним. Однако утки носят его очень короткое время, летом в большинстве случаев не больше двух-трех месяцев, иногда и меньше. А кряквы и совсем мало — не более трех недель. Его так и называют поэтому — летний наряд. После этого начинается новая линька, уже частичная. Она протекает так, как и частичная предбрачная линька у всех других птиц, линяющих дважды, но с той, однако, разницей, что линька уток происходит задолго до периода размножения, осенью, а то и раньше: в октябре уже большая часть кряковых селезней надевает новое яркое, следовательно, брачное оперение. В ярком наряде утки проводят всю зиму, в нем же прилетают к нам весной. Получается, что брачный наряд они приобретают преждевременно, а к размножению приступают, подобно воробьиным птицам, «в обносках», которые немедленно же сменяют, как только брачный период останется позади.

Любопытно течение линьки у некоторых соколов Чеглоки, например, отлетают от нас осенью в том оперении, которое они приобрели еще в гнезде. Мы так и называем его гнездовым. Гнездовый наряд сохраняется у молодых чеглоков всю зиму, в нем же они появляются на своей родине весной. Вскоре по прилете начинается линька. Эта линька полная, но очень растянутая. Начинается она, как и у большинства птиц, сменой мелкого пера, но как только птица приступает к гнездованию, что бывает в возрасте примерно около 10 месяцев, линька останавливается и возобновляется по окончании гнездовых дел. Таким образом, линька у чеглоков тянется долго, несколько месяцев, с перерывом на гнездовый период.

В дальнейшем чеглоки на втором году жизни и старше линяют на зимовках (полная линька), прилетая к нам в свежем пере.

Своеобразен ход линьки (по срокам) у многих куликов. В то время как некоторые виды (например, наш пустынный кулик-авдотка) начинают свою полную послебрачную линьку уже в июне и ко времени отлета ее заканчивают, а затем в марте — мае имеют частичную предбрачную линьку, другие кулики, например мелкие песочники, линяют иначе. Некоторые виды отлетают от нас, едва начав линьку, причем иногда она бывает и во время перелета, заканчивается же на зимовках. Есть виды, у которых между сменой мелкого оперения и линькой крупного пера (маховых и рулевых) бывает пауза. Пауза может быть настолько длинной, что окончание полной линьки у таких птиц совпадает по времени с началом новой смены мелкого пера, т. е. с частичной предбрачной линькой.

Таким образом, многие птицы линяют раз в год, имея полную линьку. Происходит она обычно в послебрачное время, перед отлетом, иногда и на зимовках. Другие виды птиц, помимо полной послебрачной линьки, сменяют оперение еще в конце зимы или весной. Это частичная-линька, предбрачная. Такие птицы имеют обычно в год два разных наряда: брачный яркий и зимний, или лучше говорить послебрачный. Бывают и некоторое отклонения, когда «зимний» наряд он же и брачный (утки). Следовательно, дважды в году могут сменяться только кроющие перья, рулевые и маховые сменяются только один раз. Правда, в орнитологической литературе указывается, что некоторые птицы и эти перья сменяют дважды в году, но оно требует проверки.

Из всякой схемы есть исключения. В данном случае самое яркое исключение — белая куропатка. В зимнее время самец и самка по окраске неразличимы. Они белого цвета с черными стержнями маховых перьев. Но вот у самцов начинается весенняя линька, частичная, после нее самцы приобретают брачный наряд, которого не бывает у самки. Послебрачная линька — полная, самец теперь в летнем наряде, сходном с нарядом самки. После этого у них бывают еще две линьки. Таким образом, самцы белой куропатки имеют не две, а четыре линьки в году, причем две из них — послебрачная и предзимняя полные. После них приобретаются летний и зимний наряды. Две другие линьки — предбрачная и осенняя частичные. Они дают весенний (т. е. брачный) и осенний наряды. У самок белой куропатки три линьки, у них отсутствует предбрачная линька и соответственно этому после зимнего оперения сразу надевается летнее. Брачного наряда у них, как уже сказано, нет. Линьки у самца следуют одна за другой, налегая друг на друга во времени, так что летом часто можно встретить самцов, имеющих в своем оперении: остатки предыдущего наряда, не полностью еще развитый новый, а местами уже и перья будущего наряда, который в свою очередь должен прийти на смену. По существу птица находится в непрерывной линьке от 7 до 8 месяцев в году и только зимой у нее действительно «чистое» оперение. Сходно линяет и тундряная куропатка.

Очень сложна и, видимо, еще не до конца изучена линька утки-морянки, или, как ее еще иногда называют, аулейки. Самцы морянки имеют три сезонных наряда — зимний, брачный и летний. Как и у белой куропатки, у них обычно новая линька начинается раньше, чем полностью закончится предыдущая. Перья головы и шеи у этой птицы сменяются три раза в году. Также три раза сменяются плечевые перья, причем каждый раз они оказываются различными по форме, размерам и окраске. Но полная смена оперения туловища у них бывает только один раз в год — летом.

Порядок смены оперения у разных птиц различен. В случае полной линьки сначала меняется мелкое перо, последними меняются маховые и рулевые перья. Но бывает и иначе. Например, у шилохвости маховые перья выпадают через три-четыре недели после начала линьки. В это время у самок уже заканчивается смена контурного оперения, но у самцов линька контурного пера заканчивается, когда их маховые достигают примерно 3/4 своей нормальной длины. А вот у кликунов полная летняя линька начинается со смены маховых перьев. У соколов первостепенные маховые перья начинают выпадать, можно сказать, с середины. Сначата выпадает пятое маховое перо, потом шестое и седьмое, за ним четвертое и так смена перьев идет к наружной и к внутренней сторонам крыла. Другое дело у ястребов. У них смена маховых перьев идет от внутреннего края к наружному. У крупных хищников — орлов и грифов — бывает три центра линьки в каждом отделе крыла.

Рулевые перья (хвост) сменяются у одних птиц центробежно, у других центростремительно. При этом у хищных (центробежная линька) последними сменяются, однако, не крайние рули, а вторая от края пара их.

Каждый вид птиц имеет свой наследственный тип линьки. Однако он тесно связан с ходом сезонных изменений физиологического состояния птицы. Изменением физиологического состояния организма можно вызвать линьку в «неположенные» сроки. Можно также изменить характер оперения птицы. Скармливая птицам секрет щитовидной железы, можно вызвать несвоевременную линьку. Причем разные виды птиц (а также разные участки кожи у одного и того же вида) по-разному реагируют на определенное количество секрета. Кастрированные селезни линяют непрерывно в течение всего года, успевая проделать пять полных циклов линьки, из которых два касаются всего оперения, три — только мелких перьев туловища и рулевых. Кастрированный петух сохраняет после линьки свой петушиный наряд, но если ему ввести гормон яичника, то, перелиняв, он приобретает оперение самки (куроперый петух). В этом направлении проделаны очень интересные опыты, но это уже другая тема, которая выводит нас за рамки обсуждения того, что мы нормально наблюдаем в природе.

Лысуха

Лысуха

Готовясь сдавать охотминимум, молодой охотник, как правило, о лысухе знает очень немного. И это не удивительно, так как наша популярная охотничья литература незаслуженно игнорирует эту наиболее крупную представительницу пастушковых.

Между тем лысуха очень многочисленна и распространена в России почти повсеместно. На юге и востоке страны ее называют кашкалдаком, а кое-где в Сибири — гагарой, с которой она не имеет решительно ничего общего. Несомненно, что начинающий любитель встретит лысуху в одну из первых же своих охот по водоплавающей птице.

Лысуху легко определить по матовому черноаспидному цвету оперения спины, дымчатосерому брюшку, белому куринообразному клюву и, конечно же, по белой «лысине» (щитку) на лбу, за которую эта птица и получила свое название. Величиной лысуха с утку средних размеров; осенью вес ее достигает одного килограмма. В отличие от уток и гусей пальцы лысухи не соединены сплошными перепонками, а каждый из них в отдельности окаймлен вырезанными по краям лопастями.

Весенний прилет, кашкалдака наблюдается одновременно с прилетом и пролетом речных уток. В южной части ареала на незамерзающих водоемах живет оседло. Зимует у нас в Закавказье (Каспийское, Азовское и Черное моря) и в Средней Азии.

Обычно лысуху приходится видеть на воде. Плавает она хорошо, беспрерывно гребя длинными ногами и кивая в такт их движению головой. Нырнув, она может проплыть под водой большое расстояние. По земле, на которую она выбирается неохотно; лысуха ходит и бегает, как курица, и все время поддергивает хвостом. Полет ее тяжеловатый, прямолинейный, но быстрый. Раненая лысуха ныряет, либо скрывается в камыше. Обитает она на пресноводных озерах, прудах, в заросших камышом, тростником или рогозом речных заводях, в мелководных морских заливах с топкими берегами. В местах зимовки держится большими стаями, не избегая тогда и открытых мест в море неподалеку от берега.

Питание лысухи смешанное: побеги, семена и клубни водно-болотных растений, морские водоросли, водные насекомые и их личинки, наземные и морские моллюски, черви, мелкая рыбешка, ягоды.

Гнездо кашкалдак устраивает в зарослях тростника или камыша; реже встречаются плавучие гнезда этой птицы. В конце мая — начале июня лысуха откладывает в гнездо 6—8 (до 10) яиц. Насиживают их (21 — 22 дня) оба родителя, проявляя заботу о птенцах до их полного взматерения. Известны случаи самоотверженной защиты лысухами своего потомства от ворон и пернатых хищников. Линяют кашкалдаки в июле, теряя в это время, как и утки, маховые перья, а с ними — и способность летать.

В сентябре, перед отлетом на зимовки, лысухи перекочевывают на крупные водоемы, как правило, сбиваясь там в крупные стаи.

Рано начинать охоту на лысух не следует: из-за поздней кладки молодняк поднимается на крыло не ранее середины августа.

В большинстве районов специальной охоты на этих птиц не ведут. Обычно их стреляют попутно, охотясь на уток с подъезда по камышам. Лысухи осторожны и подплывать к ним надо по возможности бесшумно. Кое-где на Украине практикуется раннеосенняя стрельба кашкалдаков на утренних и вечерних перелетах. Молодому любителю полезно позаимствовать опыт старых охотников. Те, подметив, что лысухи взлетают тяжело и преимущественно против ветра, пускают плыть по ветру свою лодку, а сами затаиваются в ней. Несомая ветерком лодка постепенно нажимает на лысух, заставляет их отплывать. Наконец, припертые к берегу, они не выдерживают и, поднимаясь на крыло против ветра, поневоле налетают на выстрел. Наиболее подходящая для стрельбы этой дичи в конце августа — сентябре дробь №№ б и 5.

Многие любители ружейной охоты лысух не стреляют, так как там, где этой птицы много, стрельба ее очень проста, добычлива, неспортивна. Отлавливать лысух силками и загонять их на лодках в сети повсеместно запрещено; лишь в Сибири и кое-где на юге применяются (по специальным разрешениям) эти методы массового отлова лысух при промысле их в порядке централизованных заготовок.

Мясо этой водяной курицы вполне съедобно и в ряде районов считается даже деликатесом. Между тем кашкалдаков нередко относят к «дичи второго сорта». Действительно, там, где лысухи питаются рыбьей молодью, мясо их имеет легкий, не совсем приятный запах рыбы. Избавиться от этого привкуса совсем не трудно. Для этого лысуху не нужно ощипывать, а снять с нее вместе с перьями и шкурку.

О глухоте токующего глухаря

О глухоте токующего глухаря

Охота на глухарином току — одна из любимейших и популярных русских охот. В особенности она была развита в недавнем прошлом, когда глухарей было много даже в средней полосе. И, тем не менее, мы до сих пор точно не знаем, в чем же причина внезапной глухоты токующей птицы — явления, на котором в сущности и основана эта охота.

В конце XVIII века зоолог Компаретти в большой и подробной работе впервые описал у глухаря валикообразную железу в наружном слуховом проходе. При легком нажатии железа выделяла беловатый секрет, названный исследователем «ушным салом». Тидеман (1810) в своем подробном руководстве также упоминает об ушной железе птиц, ссылаясь на Компаретти, но новых материалов не приводит. Позднее обе работы были забыты и последующие поколения ученых считали причиной токовой глухоты глухарей именно эту железу, ошибочно принимая ее за мускульную или соединительнотканную складку. Считалось, что птица глохнет в результате перекрывания наружного слухового прохода специальным валиком, «пороговой складкой».

Вурм (1885) высказал идею, что складка замыкает проход под давлением углового отростка нижней челюсти. При этом он полагал, что угловой отросток при открывании клюва давит на мускул, открывающий клюв (депрессор), и тот уже поднимает складку.

В одновременно опубликованной работе Граффа (1885) этот Механизм представлен более упрощенно: складка закрывает проход наружного уха «сама по себе», без участия углового отростка нижней челюсти.

Попытка связать токовую глухоту глухаря с сильным развитием углового отростка оказалась явно неудачной. Угловой отросток развит не только у глухаря, но и у других птиц, например у фламинго. Да и относительная длина отростка здесь не намного больше, чем у некоторых остальных куриных. Позднее были попытки модернизировать эту идею. Предлагалось, в частности, следующее объяснение: угловой отросток нижней челюсти не сам замыкает слуховой проход, но зажимает кровеносные сосуды, в результате чего складка «набухает» и закупоривает ухо. Однако вскоре появилось несколько работ, опровергающих подобный вариант. Больше того Ольт (1907), Эрлих (1907), Фрейнд (1926), Боровичка (1927) показали, что о перекрытии ушного прохода не может быть и речи. С большой осторожностью следует говорить лишь о небольшом сужении его, да и то совсем по другой причине, чем это думали Вурм и Графф. Сужение происходит при одновременном сокращении двух мышц; одной (кукуллярис), натягивающей кожу шеи и боков головы, и другой (депрессор), опускающей нижнюю челюсть и открывающей клюв.

В этом отношении особенно интересны работы Ольта. Ольт заливал уши различных птиц расплавленным металлом при открытом и закрытом клюве и затем взвешивал отливки. Разница в весах позволяла ему судить об изменении объема наружного слухового прохода при открывании клюва. Оказалось, что у глухаря объем прохода уменьшается всего на 12 процентов, тогда как у утки — на 33 процента. У некоторых птиц уменьшения вообще не происходит. Хотя работа Ольта нанесла серьезный удар теории пороговой складки, некоторые зоологи продолжали ее придерживаться. Так Польман (1921) пытался доказать, что глухарь глохнет в результате эрекции слухового прохода и складки.

В 1890 году появляется работа Швальбе, вслед за ней Терега (1906), где приводятся самые подробные описания железы в наружном слуховом проходе глухаря. Итак, складка оказалась железой. Об этом писал еще Компаретти, и зоологам потребовалось полтораста лет, чтобы убедиться, что он прав. С появлением этих исследований теория «пороговой складки», казалось, неминуемо должна погибнуть. Но этого не произошло, даже напротив. Она уверенно перекочевывает из учебника в учебник, из одного популярного журнала в другой, экологи ее принимают, среди широких кругов любителей и охотников она считается неопровержимой. Малоизвестные работы Компаретти, Швальбе, Терега никто не вспоминает. Морфологи перестают интересоваться и токовой глухотой глухаря и ее причинами. Фрей (1952/53), давший нам прекрасную сводку по птичьему уху, оставляет вопрос открытым, но категорически высказывается против самой идеи перекрывания слухового прохода. У Фрея появляется интересная мысль: не кроется ли причина токовой глухоты в среднем ухе? Среднее ухо птиц в грубой схеме имеет следующее строение. Это обширная полость, ограниченная спереди барабанной перепонкой, отделяющей среднее ухо от наружного слухового прохода, сзади — стенкой мозговой капсули с двумя отверстиями, овальным и круглым. В ее образовании участвуют чешуйчатая, основная, боковая ушная и квадратная кости. Некоторые стенки полости среднего уха не подложены костями, кроме того, квадратная кость подвижна. Поэтому закрывание и открывание клюва может влиять на объем полости среднего уха.

Костнохрящевой слуховой столбик (колумелля) одним концом приращен к барабанной перепонке, другим упирается в овальное окно. Звук вызывает колебания барабанной перепонки, которые через слуховой столбик и овальное окно передаются на внутреннее ухо. Столбик и барабанная перепонка поддерживаются связками, их несколько. Одна из них — Пратнерова связка — соединяет столбик с квадратной костью. Для птиц характерно явление стрептостилии. т. е. подвижного посредством сустава соединения квадратной кости с черепом. С квадратной костью связаны и столбик и барабанная перепонка специальными связками. При открывании клюва квадратная кость смещается вперед и это отражается на натяжении барабанной перепонки и положении слухового столбика.

Шварцкопф (1952) показал, что только одно изменение натяжения барабанной перепонки при движении челюстей вызывает у голубя падение слуха на 10 проц. Это позволяет думать, что явление частичной глухоты при пенни или во время питания у птиц распространено гораздо более широко, чем обычно думают. Вспомним токующих тетеревов, слабо реагирующих даже на звук выстрела. В полевой работе с этим сталкиваешься постоянно. Зяблик-самец залетел на гнездовую территорию соседа и запел. Если его песня совпадает по времени с песней хозяина участка, он остается «безнаказанным», хозяин на него не бросается и не прогоняет. Но стоит пришельцу запеть в момент, когда хозяин молчит, хозяин летит к нему и прогоняет за пределы территории. Впечатление такое, что во время песни птичка не слышала «чужака». Автору приходилось держать дома птиц, потерявших зрение на один глаз. Они часто и охотно пели как нормальные птицы. К одноглазому певцу со «слепой» стороны можно было не только шумно подходить, но и громко разговаривать — птичка не реагировала. Но это только в тот момент, когда она пела сама.

Невольно вспоминаешь широко распространенные в прошлом и даже проникшие в художественную литературу (Чехов) рассказы о том, что поющих соловьев при известном навыке можно ловить руками, так близко они подпускают человека в темные весенние ночи.

Совсем недавно выяснено (Бекеши. 1936), что в среднем ухе млекопитающих имеется механизм разобщения слуховых косточек с овальным отверстием. При этом животное, понятно, ничего не слышит, так как колебания воздуха в наружном ухе не передаются на внутреннее. Оказалось, что в известных ситуациях такой механизм включается довольно часто.

Мы имеем все основания предположить, что у птиц и в особенности у глухаря может иметь место нечто подобное. Известно, что клюв глухаря во время токовой глухоты открыт очень широко, в результате среднее ухо деформируется. Экспериментально доказано, что это вызывает потерю слуха. У токующего глухаря потеря слуха усугубляется большим половым возбуждением, отвлекающим «внимание» птицы. Может быть и даже наверное здесь имеют место многие причины, мы об этом еще слишком мало знаем. И об одном только - скажем с уверенностью: причину токовой глухоты глухаря следует искать в среднем ухе.

О перекочевках рябчика

О перекочевках рябчика

В девятом номере журнала «Охота и охотничье хозяйство» за 1959 г. автор статьи «С манком на рябчика» В. Кушнир утверждает, что «рябчик — строго оседлая птица, перекочевок не совершает даже на небольшие расстояния».

Мне, как лесоводу и старому охотнику, приходилось посещать самые разнообразные лесные угодья, а попутно внимательно наблюдать жизнь и повадки лесных птиц и зверей.

За время более чем полувековой охотничьей практики и общения с природой мне неоднократно доводилось наблюдать перекочевки рябчиков.

Этими наблюдениями я хочу поделиться с читателями нашего охотничьего журнала.

Однажды в период весеннего половодья я шел во второй половине дня с подсадными утками в корзине вдоль опушки смешанного леса с целью поохотиться на разливе реки.

Опушка леса граничила с колхозным вспаханным полем. В предвечерней тишине я вдруг услышал милые мне, сначала еле уловимые, звуки пересвиста нескольких рябчиков. Остановившись, стал внимательно вслушиваться. Примерно до десятка рябчиков, непрерывно перекликаясь, быстро приближались ко мне из глубины леса.

Они шли «фронтом» или как бы шеренгой длиною шагов сто пятьдесят-двести и глубиною шагов в пятьдесят.

Вот уже совсем ясно стали слышны голоса петушков и курочек. Перелетов или перепархивания я не видел и не слышал. Все рябчики шли по земле. Ближайший конец «фронта» приблизился к прямой лесной тропинке. Шагах в семи, в узкой полосе густого и низкого елового подроста, мне удалось увидеть двух-трех рябчиков, быстро мелькнувших в нижних густых ветвях елочек. Приблизившись к опушке леса, рябчики смолкли как по команде.

Больше я не слышал их голосов и шороха, хотя простоял неподвижно еще минут пятнадцать или двадцать.

Это было в Челновской даче, Челновского лесничества, Дорогобужского района. Смоленской области.

Такое же перемещение рябчиков, но в большем количестве пришлось мне наблюдать в лесном урочище «Сарово», Новохоперского района.

В этом урочище я был в начале осени, когда листья хотя и разукрасились осенними красками, но еще не облетели.

Проходя по одному из участков, я услышал в отдалении беспрерывную перекличку рябчиков.

Рябчики двигались так же, «фронтом». Ближайший край этого «фронта» в хорошо просматривавшемся лесу проходил мимо меня, однако перелетов и перепархивания рябчиков я не заметил. Все они быстро двигались по земле, укрываясь под деревьями в траве и пожелтевшем папоротнике.

Рябчики передвигались настолько быстро, что человек не мог угнаться за ними бегом.

Проходя как-то днем глубокой осенью по припольному низкорослому и редкому ольховому кустарнику в окрестностях г. Дорогобужа Смоленской области, я вдруг услышал шорох по опавшему сухому листу. Оглянувшись, я успел заметить, как быстро мелькнули по земле шагах в двадцати, у ольхового кустика, два рябчика. Третий — петушок вскочил на самый нижний сучок, но, заметив меня, быстро юркнул по земле за своими товарищами.

Немедленные и тщательные поиски не помогли вспугнуть ни одного рябчика.

Ольховый кустарник рос по слегка холмистой сухой местности и хорошо просматривался. Трава была сильно вытравлена постоянно пасшимся в нем скотом.

Местное население рубило кустарник на топливо. Никаких ягодников в нем не было. Древостой состоял почти из одной низкорослой белой ольхи. Хвойных деревьев и водных источников здесь совсем не было.

Ближайший лес, подходящий для обитания рябчиков, был не ближе пяти километров. Между ним и кустарником простирались обширные, открытые вспаханные поля.

Раньше в этом кустарнике ни охотники, ни местные жители рябчиков не встречали.

В этом же Дорогобужском районе у меня была еще одна неожиданная встреча с рябчиками.

Проезжая на дрожках по проселочной дороге недалеко от одной из деревушек, я заметил, как в редких зарослях низкого кустарника, шагах в тридцати от дороги, метнулись два рябчика. Один из них, петушок, вспорхнув, сел на нижний сучок кустика и, быстро слетев на землю, скрылся. Трава вокруг кустарника по всему припольному лугу была выкошена и вытравлена скотом. На лугу росли редкие отдельные кустики. Однако, несмотря на такую оголенность, мне и в этом случае не удалось вновь увидеть этих рябчиков.

Подходящий для постоянного обитания рябчиков лес и здесь был не ближе трех-четырех километров.

Нужно полагать, что случайное появление рябчиков в таких необычных для них местах было следствием их временной остановки при скрытных осенних перекочевках.

Видимо, рябчики, как птицы чисто лесные и весьма скрытные, совершают свои перекочевки исключительно пешком, решаясь подняться на крыло лишь в крайних случаях, когда на пути их следования попадаются такие непреодолимые пешим способом препятствия, как реки, озера. Вот почему их перекочевки трудно заметны.

Ориентация птиц в пространстве

Ориентация птиц в пространстве

Как птицы находят правильный путь, преодолевая безбрежные океаны и обширные пустыни во время миграций? Какие ориентиры они используют, какими органами чувств пользуются?

Для птицы хорошо ориентироваться в пространстве — это прежде всего иметь надежную информацию об окружающей обстановке. Ведь изменения ее в одних случаях могут оказаться роковыми для птицы, в других, напротив, благоприятными, но и о тех и о других ей нужно своевременно знать. Поведение животного будет зависеть от того, как его органы чувств воспримут эти изменения и как оценит их высший «орган» ориентации— мозг.

Понятно, что успех в борьбе за существование будет сопутствовать той особи, чьи органы чувств и мозг быстрей оценят ситуацию и чья ответная реакция не заставит себя ждать. Вот почему, говоря об ориентации животных в пространстве, мы должны иметь в виду все три ее компонента (ориентир-раздражитель, воспринимающий аппарат, ответная реакция).

Несмотря на то что в процессе эволюции все эти компоненты складываются в определенную сбалансированную систему, далеко не все ориентиры воспринимаются, так как «пропускная способность» органов чувств весьма ограничена.

Так, птицы воспринимают звуки частотой до 29 000 гц, тогда как летучие мыши до 150 000 гц, а насекомые еще выше — до 250 000 гц. Хотя с физической точки зрения слуховой аппарат птицы в воздухе и весьма совершенен, в воде он отказывает, и звуковая волна идет к слуховой клетке длинным и «неудобным» путем— через все тело, тогда как барабанная перепонка и слуховой проход оказываются полностью заблокированными. А как бы помог рыбоядным птицам подводный слух! Известно, что дельфины с помощью слуха могут точно определять вид рыбы, ее размеры, ее местоположение. Слух для них вполне заменяет зрение, тем более, что возможности последнего еще более ограничены: просматриваемое пространство, например, для пустельги и сипухи составляет 160°, для голубей и воробьиных — около 300°, у дятлов — до 200° и т. д. А угол бинокулярного зрения, т. е. зрения двумя глазами, позволяющее особенно точно рассмотреть предмет, составляет у большинства птиц 30—40° и только у сов с их характерным «лицом» — до 60°. Еще меньше возможностей для обоняния у птиц — направление ветра, густые заросли и пр. помехи сильно затрудняют ориентацию по запахам. Даже грифы урубу, спускающиеся к падали с огромной высоты, руководствуясь тонкой струйкой поднявшегося к верху запаха, и те далеко не всегда могут пользоваться этим видом ориентации.

Отсутствие необходимых органов чувств приводит к тому, что многие из природных явлений, как ориентиры, птицами не используются или используются недостаточно. Экспериментальные данные, отдельные полевые наблюдения дают весьма противоречивую картину. В определенных ситуациях, например, на ориентацию птиц влияют мощные радиостанции, однако не всегда, не во всех случаях. Птицы, безусловно, воспринимают изменения давления, но как тонко и может ли барический градиент использоваться в качестве ориентира, совершенно неясно.

Таким образом, ориентационные способности каждой отдельно взятой особи весьма ограничены. Между тем птицам с их открытым образом жизни, окруженным массой врагов и других «житейских» неприятностей, надежная ориентация — вопрос жизни и смерти. И недостаточные индивидуальные возможности подправляются благодаря общению с другими особями, в стае, в гнездовой колонии. Каждый охотник знает, что к одиночной птице гораздо легче подобраться, чем к стае, которая имеет множество ушей и глаз и предупреждающий крик или взлет одной особи переполошит всех остальных. Различные крики, позы, яркие пятна в окраске обеспечивают совместное поведение птиц в стае, связь между ними. Создается как бы групповая, вторичная ориентация, где возможности ориентироваться, индивидуальный опыт одной птицы значительно возрастают за счет других. Здесь уже необязательно видеть самого хищника, достаточно слышать предупреждающий крик соседа. Конечно, сосед кричит вовсе не потому, что «хочет» предупредить других: у него это естественная реакция на врага, но остальные птицы воспринимают этот крик именно как сигнал об опасности.

Дело еще более усложняется и возможности одной особи еще более возрастают, когда связь устанавливается между птицами разных видов внутри сообщества. Например, крик мелкой птицы «на сову» собирает в лесу весьма разнообразное общество: синиц, славок, поползней, зябликов, ворон, соек, даже мелких хищников. Точно такое же «понимание» устанавливается между куликами, чайками и воронами на морских отмелях, между различными дроздами и т. д. В лесу роль сигнальщика играет сорока, крик которой, например при приближении крупного хищника или человека воспринимается не только самыми разными птицами, но и млекопитающими. Здесь групповая ориентация идет еще дальше.

Зрение, слух и обоняние являются теми основными «кирпичиками», из которых складывается общее здание пространственной ориентации. По остроте зрения птицы не имеют себе равных. Общеизвестны удивительные способности в этом отношении различных хищников. Сокол-сапсан видит небольших птиц на расстоянии свыше километра. У большинства мелких воробьиных острота зрения в несколько раз превышает остроту зрения человека. Даже голуби различают две линии, идущие под углом в 29°, тогда как для человека этот угол должен быть не мене 50°. Птицы обладают цветным зрением. Можно, например, научить цыплят клевать красные зерна и не клевать голубые или бегать в направлении красного экрана и не подбегать к голубому и т. д. Косвенно это доказывается и удивительным разнообразием окраски птиц, представленной не только всеми цветами спектра, но и самыми разнообразными их сочетаниями. Окраска играет большую роль в совместном поведении птиц и используется как сигнал при общении. Наконец, можно добавить, что недавними опытами польских исследователей, кажется, подтвердилась способность птиц воспринимать инфракрасную часть спектра и, следовательно, видеть в темноте. Если это так, то станет понятной загадочная пока способность птиц жить в темноте или при сумеречном освещении. Помимо сов, к этому, видимо, способны и другие птицы: в условиях долгой полярной ночи в Арктике остаются зимовать белая и тундряная куропатки, ворон, кречет, чечетка, пуночка, различные чистики.

Эти особенности зрения птиц обеспечиваются замечательным анатомическим строением их глаза. Прежде всего птицы обладают относительно огромными глазными яблоками, составляющими у сов и соколов, напри мер, около 1/80 веса тела, у дятла 1/56, у сороки 1/72. Глаз птицы имеет большое количество чувствующих клеток-колбочек, необходимых для острого зрения, снабженных красными, оранжевыми, зелеными или голубыми масляными шариками. Полагают, что масляные шарики дают возможность птице различать цвета. Другой особенностью глаза птицы является быстрая и точная его настройка — аккомодация. Это осуществляется изменением кривизны хрусталика и роговицы. Быстрая аккомодация позволяет, например, соколу, бьющему с большой высоты по утиной стайке, отчетливо видеть птицу и правильно оценивать расстояние в любой момент своего броска. У степных птиц в сетчатке глаза имеется особая полоска чувствующих клеток, позволяющая особенно отчетливо и на большом расстоянии рассматривать горизонт и удаленные предметы. Глаза бакланов, чистиковых, уток, гагар, охотящихся за рыбой под водой, имеют специальные приспособления, обеспечивающие подводное зрение.

Обоняние птиц до сих пор остается мало исследованным и весьма загадочным. Длительное время считали, что птицы обладают плохим обонянием, однако новые эксперименты говорят обратное. Певчие птицы, утки, некоторые куриные различают запахи, например, гвоздичного и розового масла, амилацетата, бензальдегида. Утки находили коробку с пищей по особому запаху и с расстояния в 1,5 метра направлялись прямо к ней. Хорошим обонянием обладают грифы урубу, некоторые козодои, буревестники, чайки. Альбатросы собираются на брошенное в воду сало с расстояния в радиусе десятков километров. Охотникам известны случаи, когда вороны находили закопанные в снег куски мяса. Кедровки и кукши довольно точно отыскивают в вольере пахучие куски пищи, запрятанные в подстилке, руководствуясь, видимо, также исключительно обонянием.

Птицы, в общем, обладают посредственно развитым вкусом и только в отдельных группах, как, например, у зерноядных птиц, хищников и благородных уток он достигает некоторого развития.

Большое количество нервных окончаний в виде осязательных телец располагается в коже птиц, в оснований перьев, в костях конечностей. С их помощью птица может определять, например, давление воздушной струи, силу ветра, температуру и т. д. Эти нервные окончания очень разнообразны по строению и функциям, и есть мнение, что именно среди них следует искать неизвестные пока органы восприятия электрических, магнитных полей и т. д.

Большое количество осязательных телец располагается на кончике клюва бекаса, вальдшнепа и других куликов, добывающих пищу зондированием влажной земли, тины и грязи. У пластинчатоклювых, например у кряквы, кончик клюва также покрыт чувствительными тельцами, отчего верхнечелюстная кость, как и у вальдшнепа, выглядит совершенно ячеистой.

Воспринимая единую по своей сути среду в виде отдельных раздражителей, ориентиров, органы пространственной ориентации вычленяют только некоторые качества предметов. При этом пространство, в котором располагаются эти ориентиры, анализируется также не безгранично. Отдельные ориентиры воспринимаются на больших дистанциях и имеют максимальную «дальнобойность», как, например, звук, другие действуют в непосредственной близости, при контакте, как, например, осязательные тельца клюва. Действие запаха падали для парящих в воздухе грифов ограничивается узкой струйкой поднимающегося воздуха. Все органы чувств, следовательно, имеют свои пространственно ограниченные сферы действия, в пределах которых и осуществляется анализ предметов, ориентиров.

Сферы действия органов чувств имеют свою биологически оправданную направленность. В тех случаях, когда речь идет об особенно ответственных ситуациях в жизни вида, например о ловле добычи или уклонении от опасности, одного органа чувств, допустим зрения, слуха или обоняния, бывает недостаточно, поэтому несколько органов чувств действуют вместе. Происходит налегание сфер их действия, и оказавшийся в их пределах предмет анализируется уже более всесторонне и точно.

Так, у сов и луней, существование которых зависит от того, как точно они определят местоположение мыши, а действие часто происходит в густых зарослях или при ограниченной видимости поля зрения и слуха имеют общую, переднюю направленность. Образующееся в результате переднего смещения глаз и ушей «лицо» представляет собой очень характерный признак и для сов и для луней.

Это дублирование органов чувств друг другом и обеспечивает цельное восприятие среды, природных ориентиров. Конечно, эту цельность обеспечивают уже не только органы чувств, но главным образом мозг, который и объединяет информацию, поступающую по отдельным «каналам», и оценивает ситуацию в целом.

С работой мозга связаны прежде всего высшие формы ориентации, так называемый «хоминг» (возврат к месту гнездовья искусственно удаленных птиц), ориентация при сезонных перелетах, прогнозирование погоды, счет и т. д.

Открытый подвижный образ жизни, постоянное чередование различных ориентиров, необходимость общения развили у птиц «зачатки рассудочной деятельности и способность к элементарным абстракциям.

Если вы подкрадываетесь к кормящимся на поле воронам и при этом для маскировки опустились в овражек, то птицы будут ждать вас у другого конца овражка, там, где вы должны очутиться, сохраняя первоначальное направление движения. Точно так же поступит гусиная стая или журавли, наблюдающие за подкрадывающейся к ним лисой.

Однако оценка направления движения ориентира, отчасти экстраполяция его, не менее важна в сложных формах ориентации, нежели способность к количественной оценке ориентиров.

В опытах удавалось научить кур клевать любое зерно по выбору — второе, третье и т. д., голубей — отличать различные комбинации зерен. Сороки и вороны хорошо различают разные наборы предметов, например, число людей, животных. Птицы, например, без счета могут отличать 5 предметов от 6 — задача, не всегда доступная даже для человека. Специальные опыты показали также, что птицы хорошо различают контуры и форму предметов, геометрических фигур и пр.

Эти способности играют особенно большую роль при астронавигации птиц — использовании в качестве ориентиров небесных светил.
Славок помещали в планетарий и следили за направлением их полета при различном положении звездного неба. Так удалось доказать, что общая картина звездного неба может использоваться как ориентир при сезонных перелетах. Нетрудно представить себе те сложности, которые при этом возникают перед птицей: необходимость экстраполировать движение звезд, точно, до 15—20 минут, «чувствовать» время, воспринимать различные комбинации созвездий, число звезд и т. д.

Несколько проще с этой точки зрения ориентация в светлое время суток, по солнцу. Но здесь перед птицей возникает необходимость оценивать угловое смещение солнца и иметь весьма точные «внутренние часы». Это все же проще, чем использование такого ориентира, как звезды, и быть может поэтому эта точка зрения имеет большее число приверженцев и менее спорна. Имеются попытки объяснить с помощью солнечной ориентации ночные перелеты птиц: в ночное время птицы летят по тому направлению, которое они избрали днем при свете солнца.

Помимо этих общих «универсальных» ориентиров, большое значение могут иметь и другие, местные. Там, где дуют постоянные ветры, птицы могут использовать направление ветра. Направление горных цепей, русла рек, морские побережья, даже гребни волн могут также играть роль таких ориентиров.

Несмотря на двухвековую историю изучения перелетов птиц, вопрос далеко не ясен и в наши дни. Потерпели неудачу попытки объяснить ориентацию при перелетах исключительно одним ориентиром: кориолисовыми силами, возникающими от вращения земли, магнитными или электрическими полями и т. д. Экспериментальная проверка их показала противоречивые результаты, видимо, из-за того, что при перелетах используется комплекс ориентиров, а не один, избранный ориентир. В сущности бесполезными оказались и поиски «органа ориентации».

В окончательной оценке ситуации решающее значение имеет мозг, и разгадка «механизма» ориентации при перелетах кроется в изучении мозговой деятельности птиц.

Совершенно особую, не менее интересную, категорию явлений составляет «хоминг» — возвращение к «дому» искусственно удаленных птиц. Сорокалетней давности опыты с краяками показали, что, удаленные на 1200 километров от гнездовий, они через несколько дней возвращаются назад. Ласточки, скворцы, жуланы, вертишейки и другие птицы также обнаружили эту способность. Буревестник за 14 дней возвратился из Венеции, куда он был завезен, к своему гнезду в Шотландии, покрыв 6000 километров. Белобрюхий стриж вернулся из Лиссабона в Швейцарию в трехдневный срок.

Механизмы хоминга в настоящее время также неясны. Пока что мы можем сказать, что при этом, видимо, в большей степени используются местные ориентиры, причем, вероятно, целый их комплекс. Особенно большое значение имеют экстраполяция и способность к количественной оценке явлений, внутренние часы и такое важное свойство деятельности мозга, как память.

Пространственная ориентация птиц — вопрос чрезвычайно интересный на всех уровнях ориентации, от простейших до наиболее сложных. Он приобретает большое значение сейчас в связи с бионикой и проблемой управления поведением животных.

Бионику интересуют средства и пути зрительной, слуховой и других видов ориентации, работа вспомогательных структур, обеспечивающих лучший прием и обработку сигнала, оценка конечной информации в мозговых центрах. Птицы особенно привлекают биоников из-за миниатюрности, высокой надежности и производительности, широкого спектра действия, экономичности и других качеств их органов чувств, на много превосходящих все то, чем располагает современная техника.

Создавая искусственные ориентиры, человек вызывает у животных в природных условиях необходимые ему двигательные реакции. В одних случаях таким путем удается привлечь множество животных на ограниченную территорию, в других, напротив, рассеять, отпугнуть их от тех мест, где они нежелательны.

В настоящее время идут энергичные поиски таких средств управления поведением животных и, в частности, птиц. Уже найдены акустические, оптические и обонятельные ориентиры, часть из которых используется в практике. Охотничий промысел и рыбное хозяйство, борьба с вредными насекомыми, защита человека от кровососов — вот далеко не полный список отраслей, где они могут быть использованными. Наконец, это открывает возможности разумного, рационального регулирования численности природных популяций.

Перелеты и гнездования

Перелеты и гнездования

Ежегодно осенью, одни раньше, другие позже, большинство птиц улетает от нас на свои зимовки. Немало птиц зимует в пределах нашей страны, но многие из них улетают в далекие южные страны, вплоть до Австралии.

Кольцевание птиц, широко развернувшееся в последние годы, позволило неплохо познакомиться с путями и характером перелетов, и многое в этом загадочном явлении стало более ясным.

Однако все еще неясны причины, заставляющие птиц в определенные сроки улетать от нас и в не менее определенные сроки возвращаться. Неясны и причины не приживаемости перелетных птиц на зимовках и путях пролета.

Многочисленные и многолетние наблюдения позволили установить, что от отлета на южные зимовки, так же как, впрочем, и от прилета в свою гнездовую местность, не может уклониться ни одна из перелетных птиц. При этом обнаруживается интересное явление — птицы каждой местности имеют в подавляющем большинстве случаев свои сроки отлета и прилета, т. е. нет каких-то общих, одних и тех же сроков для птиц из всех местностей страны. Наблюдения над сроками развития различных явлений природы — распускание почек на деревьях и кустарниках, зацветание растений, появление тех или иных насекомых, прилет и отлет птиц — показывают, что все эти явления имеют общее свойство: они периодичны, или ритмичны. Необходимо отметить, что для каждой местности есть своя последовательность и своя ритмика.

Эта периодичность явлений, их ритмичность, для птиц связаны с изменениями их поведения. В одни периоды жизни птица строго привязана к данной местности, она здесь гнездится, в другие она оставляет эту территорию и улетает далеко к югу.

Конечно, очень интересно понять, чем же определяется такая смена поведения, такая ритмичность.

Ряд ученых считает, что в своем поведении птица действует, как автомат, в ответ на изменения в окружающей обстановке. Другая группа ученых утверждает, что в поведении птиц обязательно сказывается и приобретаемый птицей опыт, своего рода тренировка, и особенности, присущие не в одинаковой мере всем представителям данного вида. Одна птица может быть более чувствительной, например, к погодным изменениям, другая менее чувствительной и т. д. И несомненно, на поведении птицы сказываются ее внутреннее состояние, ее жизненные отправления, деятельность ее желез. Давно известно, что у птиц в природной обстановке есть периоды, когда половые железы не развиты и птица не может откладывать яйца, не может гнездиться.

Человек, одомашнивая кур, уток, гусей и других птиц, создал такие условия для их жизни, при которых, например, куры могут нести яйца чуть ли не круглый год.

Опыт птицеводов пригодился и ученым, изучающим поведение и жизнь диких птиц. В самом деле, если искусственное удлинение дня зимой в результате подключения электрического света на длинные зимние вечера и утро усиливает яйценоскость, а пересадка их в темноту вызывает линьку оперения и прекращение яйцекладки домашних птиц, то влияние света должно быть сильно и для всех птиц. В конце концов выяснилось, что есть птицы длинного и короткого светового дня.

Свет и тепло оказывают на организм птицы огромное воздействие, они регулируют деятельность их внутренних органов и желез. Если учитывать, что чем дальше к северу, тем в летнее время будет длиннее день, а чем южнее, тем короче, пока день не сравняется с ночью, то нельзя ли этими изменениями световой и температурной обстановки объяснить изменения сроков гнездования, вывода птенцов, отлета и прилета птиц? Давно известно, что холод задерживает развитие, тепло же ускоряет его.

Большое, конечно, значение имеет и пища. Ведь весною в пище птиц, особенно у растительноядных, содержание воды большее, чем к осени. Так же обстоит дело и с содержанием солей, жира и других органических и минеральных веществ. Наш советский ученый, ныне покойный, Д. II. Кашкаров показал, что летняя спячка у сусликов Средней Азии наступает в связи с тем, что суслики поедают все более обезвоженную и засоленную растительность, к середине лета она засыхает. Вполне вероятно, что у птиц, поедающих растительную и животную пищу с неодинаковым содержанием различных веществ, но сезонам года, могут происходить изменения поведения под влиянием качества пищи. И, может быть, толчком для отлета наших птиц из тропических стран являются не какие-то таинственные, не поддающиеся учету и изучению явления, а влияние температуры и влажности, тепла и света, а также влияние пищи, богатой сахарами и другими веществами, присущими органической жизни тропиков.

Как бы там ни было, а изменения сезонного поведения птиц во многом определяются сезонными же изменениями в их организме, приводящими то в состояние готовности к гнездованию, заботы о потомстве, то вызывая тревогу и беспокойство, побуждающие к активным передвижениям все дальше от источника беспокойства, пока не наступит новая фаза их жизни и т. д.

Птицы особенно мелкие воробьиные, обладают хорошим слухом. Думается, что птицы воспринимают как свои голоса, так и весь многоголосый хор обитателей леса, кустарников и т. и. в целом, как какой-то своеобразный звуковой ансамбль. И если пенис самца способно привести в возбуждение самку, да и самого певца, то и весь звуковой ансамбль способен усилить, поддержать это возбужденно, подкрепить его. Мало того, песни, звуковые ансамбли различных мест, например, еловых лесов севера, дубрав юга, березняков средней полосы, различных как по составу, так и по общему характеру. Представьте себе птицу дубрав, попавшую в ельники, она ведь не услышит там своих родных напевов, не будут они подкреплять ее гнездовое, брачное, возбуждение. И, может быть, именно поэтому существуют у ряда видов птиц целые группы, обособленные в березняках, в сосняках, в ельниках н т. д. А может быть, именно данное обстоятельство каким-то образом сказывается и в не гнездовании в тех местах, где звуковой ансамбль не соответствует природе птицы, пугает ее.

Великолепно зрение у птиц и, конечно же, птицы воспринимают не только топографические особенности поверхности, но и общую цветовую обстановку местности и очертания, расположение деревьев и кустарников. По-видимому, и цветовая обстановка, так же как и звуковая, может влиять на состояние и поведение птицы. Вы только представьте себе свет и тени, весь характер темного хвойного леса и сравните со светлым, очень светлым березовым лесом. Конечно, обстановка леса в одном случае вызывает своего рода сдержанность, суровость, молчаливость, в другом же случае она действует животворно, усиливает активность птицы. А когда начинаешь наблюдать за волнами осеннего пролета, так и вовсе убеждаешься в большом значении цветности обстановки. Начинает желтеть трава, редко-редко увидишь цветущее растение, падают первые желтые листья и идет отлет первой волны перелетных птиц. А затем уже и по всему лесу желтеют опавшие листья, обнажаются и чернеют ветви деревьев — наступает следующая волна отлета. А далее закружатся в воздухе снежинки и снова улетает в далекие края последняя волна крылатых путешественников. Все кругом побелело, вихрится снег — летят в спешке запоздавшие странники. И весною также своеобразно меняется окраска местности. Вначале, например, темные еще вчера ветки березок приобретают красновато-фиолетовую окраску, лозняки стоят яркие, красноватые, а затем раскрываются почки и словно зеленым пухом окутываются кроны деревьев, раскрываются первые листочки, а там и зашумит листва, поднимется трава п появится красочный цветущий ковер в лесу. И в соответствии с этими изменениями волнами прибывают к нам мелкие птицы.

Изучение строительного материала гнезд ряда птиц показало, что у тех птиц, которые гнездятся в различных типах леса, существует свой, особый для каждого леса — березняка, ельника, сосняка и т. д. — набор строительного материала, своя манера маскировки гнезда. Вполне вероятно, что птица, родители и предки которой гнезда свои устраивали постоянно в одном и том же типе леса, попадая случайно — на пролете, на зимних кочевках и т. п. — в места с иными типами леса, не встретят в них своего привычного строительного и маскировочного материала и никак не поймут, что можно сделать гнездо и из другого строительного материала. Это происходит потому, что птица не выучивается искать материал для гнезда у своих родителей, не учится у них строить гнездо. Птица бессознательно, «от природы», умеет строить свое гнездо.

Конечно, есть птицы, для которых в качестве строительного материала сходит все: и обрезки бумаги, и старые тряпки и т. д. и т. п. — это, например, иволга, у которой гнездо в форме подвешенного гамака. Однако и у этих птиц есть свои «правила» нужна такая развилка сучьев на дереве, чтобы к ней можно было прикрепить свой «гамак».

Подведем же итоги нашему пониманию перелетов и гнездования. Прежде всего, не только потому улетают птицы в далекие края, что зимою у нас им есть нечего. И не потому, что они боятся холода. Маленькая пеночка улетает, а еще меньших размеров королек остается зимовать. По-видимому, способность, или свойство, птиц совершать перелеты является своего рода ответом на многообразные воздействия окружающей обстановки. Нельзя и пытаться каким-либо одним воздействием обстановки объяснить такое сложное явление, как перелет. А кроме того, нужно всегда иметь в виду внутреннее состояние птицы, ее возраст, ее индивидуальные особенности. Во всяком случае совершенно уверенно можно сказать, что, пустившись в путь, под влиянием тех или иных причин птица не может остановиться, пока не попадет в успокаивающую обстановку, не вызывающую у нее ни теплом, ни светом, ни темнотой, ни пищею, ни звуками, ни какими-либо иными факторами среды чувства испуга и потребности ухода от всего того, что тревожит. Точно так же, не прибегая к сложным теориям можно объяснить и не гнездование на пути пролета и на местах зимовок, хотя бы они лежали в таких местах. В которых другие представители этого вида гнездятся. А попытки объяснить поведение птиц, в том числе и их перелеты, инстинктами вообще ничего не могут объяснить. Конечно, многое из сказанного выше нужно еще и еще раз проверить наблюдениями и опытом.

Знания природы перелетов и возвращения птиц на родину могут быть полезными в целях использования их для защиты урожая, для обогащения охотничьей фауны, для заселения полезными человеку птицами новых морей, создаваемых при строительстве гидростанций для заселения полезащитных лесных насаждений в степных местах, для обогащения птицами наших садов и парков.

Птицы зимой

Птицы зимой

Зима — тяжелое время для многих животных. Беспозвоночные, например, совсем ее не выносят. С наступлением холодов они вымирают. Лишь очень немногие взрослые особи бабочек, комаров или жуков остаются живыми и на зиму. Спрятавшись в каких-либо надежных укрытиях, они доживают там, не проявляя никаких признаков жизни до первых теплых дней весны. Чаще насекомые перезимовывают, опять таки в укрытиях, в виде гусениц и куколок, а всего чаще они откладывают на зиму яйца. Из них маленькие гусенички выйдут только весной.

Холоднокровные позвоночные — рептилии и амфибии тоже не терпят зимы. Лягушки, ящерицы, змеи прячутся с осени в укромные места и впадают там в оцепенение. Они как бы, и не живут зимой: не перемещаются и не едят. Активную жизнедеятельность сохраняют зимой в наших широтах только млекопитающие и птицы. Им мороз не страшен, они имеют теплую «шубу» - волосяной и перовой покров, а главное, что их выручает из беды, это весьма совершенная терморегуляция (поэтому их и называют теплокровными животными). Был бы только в достатке корм.

Однако с кормом зимой плохо. Поэтому далеко не все звери и не все птицы могут просуществовать зимой там, где они жили без видимых затруднений летом. Суслики, сурки, хомяки начинает ощущать недостаток пищи еще задолго до того, как выпадет снеговой покров. Заранее, пока пищи еще много, они делают себе запасы и уходят под землю на долгие зимние месяцы бескормицы. Залегают в спячку в дуплах деревьев сони, бурундуки и даже «хозяин тайги» — бурый медведь Залегает в берлогу, экономно расходуя во время сна свои жировые запасы.

Как-то должны приспосабливаться к сезонным изменениям условий существования и птицы. Большинство их просто покидают нас на зиму, совершая осенний перелет на зимовки, чтобы снова вернуться, когда условия жизни будут для них более благоприятные. Если говорить о тундре, то оттуда отлетают практически все птицы: даже белые куропатки откочевывают ближе к лесу и в лес, где пищи больше. В Московской области из 105 гнездящихся видов птиц на зиму остается только 52 вида, остальные улетают. Правда, с севера прилетают к нам еще 15 видов. Но во всяком случае, 195 видов птиц летом и 67 зимой — разница заметная.

Отлетают прежде всего насекомоядные птицы. Растительноядные частично отлетают, частично остаются. Впрочем и некоторые насекомоядные птицы тоже могут зимовать в умеренных широтах. Пищуха — маленькая нежная птица, но она может своим тоненьким изогнутым клювом забраться в самые незаметные трещины коры дерева и разыскать приютившуюся там на зиму куколку, гусеницу или — тоже неплохой корм — кладку яичек. Пищуха «работает» целый день. Она изрядно трудится в это время на пользу людям, нанося верный удар по насекомым — вредителям сада и леса. Известен случай, когда в плодовом саду появились бабочки непарного шелкопряда, во множестве отложившие осенью яички. Большой беды надо было ждать на следующий год! Однако пищухи и синицы, привлеченные в сад столь обильным кормом, так усердно работали, что на следующее лето шелкопряда в этом саду не оказалось вовсе.

Но все же только немногие насекомоядные птицы могут оставаться у нас на зиму. Пищухи и синицы могут найти себе пищу зимой, а ласточки, мухоловки, пеночки ничего не найдут: всем им приходится отлетать.

Не легко чувствуют себя зимой и растительноядные птицы. Многие из них тоже должны отлетать на зиму. В самом деле, как найдут себе пищу птицы, питающиеся наземными кормами, — жаворонки и другие? Из-за пелены снега наземные корма становятся для них совершенно недоступными.

Впрочем, там, где слой снега не очень толст, могут порой зимовать и наземнокормящйеся птицы. Это в том случае, если есть крупные копытные животные, которые в поисках корма разгребают ногами снег и таким образом делают наземный корм доступным и птицам.

Помогает зимой птицам также соседство человека. Раньше, когда существовал только гужевой транспорт, многие виды птиц выбирались на дороги и находили там вполне достаточную пищу. Овсянки, ранее разреженно жившие по перелескам, зимой держатся у околицы деревни, а то и в самом селе. По плетням и огородам снуют стайки чечеток, на незанесенных снегом бурьянах кормятся свиристели.

Жмутся к человеку в трудную пору серые куропатки. Какой уж там корм в открытом поле, особенно в снежную зиму! А около человека, на гумнах и у сараев всегда можно чем-нибудь поживиться.

В последнее время возникло и широко распространилось хорошее обыкновение — подкармливать птиц зимою. Для мелких птиц устраивают различные кормовые столики, которые позволяют птицам пережить особенно трудные дни зимы, а затем, глядишь, подкормленные зимой птицы остаются на гнездование поблизости и стократно оплачивают человеку его заботу, уничтожая вредителей.

Но зимой надо заботиться и об охотничьих птицах. Серая куропатка плодовита, откладывает иной раз до 20—22 яиц и легко умножает свою численность, если есть для того подходящие условия. Но если обстоятельства неблагоприятны, численность серых куропаток резко падает. Особенно плохо влияют на куропаток тяжелые зимние условия — обильные снега и наступающая затем бескормица.

В столь же трудном положении оказываются порой и южные птицы. Превосходная во всех отношениях охотничья птица турач, живущая в Азербайджане, может служить хорошим объектом спортивной и даже промысловой охоты, когда ее много. Турачей на сравнительно небольшой территории республики в благоприятные годы бывает действительно много — до 20—25 птиц на гектар. Но бывает, что и в Азербайджане выпадает снег, в результате гибнет масса турачей. Гибнет после снегопадов и такая нелюбящая снег птица, как фазан, особенно если принять во внимание, что и сейчас находятся браконьеры, которые после снегопадов уничтожают фазанов, избивая их иной раз просто палками.

Биология фазанов, турачей и серых куропаток уже достаточно хорошо изучена. Зимние невзгоды, катастрофически сказывающиеся на численности этих птиц, тоже известны. Поэтому в хороших охотничьих хозяйствах всегда следят за зимней жизнью этих птиц. Нельзя допускать, чтобы обессилевшие и ставшие доверчивыми к человеку птицы становились жертвой бессовестного стрелка. Надо помочь птицам пережить снегопады, подкормить их. В крайнем случае надо отловить попавших в беду птиц и передержать их в вольерах или просто в сараях. Известно ведь, что в некоторых местах, даже в Крыму, численность куропаток после суровых зим резко снижается на несколько лет.

Пожалуй, лучше всего чувствуют себя зимой лесные и кустарниковые птицы. Ветер в лесу слабее, снежные заносы менее ощутимы, да они и не столь важны для птиц, так как пища в основном берется на деревьях. Для многих птиц такой пищей служат семена хвойных деревьев, в том числе и кедровые орехи. Однако для боровой дичи — рябчика, тетерева и глухаря — семена хвойных не пища. Рябчик усердно стрижет зимой сережки, почки и даже веточки ольхи и березы. Этот корм составляет зимой обычно более 77 процентов содержимого зоба рябчика. Глухари в зимнее время питаются хвоей, в зависимости от места, сосновой, еловой или кедровой. Тетерева едят сережки и почки берез, ягоды можжевельника.

Ясно, что этим птицам снегопады совсем не страшны — их корм при всякой толщине снегового покрова остается доступным. Хуже всего в этом отношении, пожалуй, белым куропаткам. Они очень охотно поедают почки ив: для них это основной зимний корм. А ивовые кустарники заносит подчас снегом, особенно по опушкам лесов, где надувает большие сугробы. Тогда куропатки переходят на питание почками и сережками березы. В связи с этим белые куропатки, которые в малоснежные зимы держатся по северной окраине тайги, в наиболее суровые и снежные зимы забираются в самую глубь леса.

Впрочем, снег может мешать иногда и кормящимся на деревьях птицам. Иной раз на ветвях образуется кухта. Синицы могут тогда подвешиваться с нижней стороны ветвей, ну, а крупные куриные птицы на таких деревьях кормиться совсем не могут. Кроме того, мешает куриным и гололедица — обледенение ветвей дерева.

В связи с этим лесные куриные птицы имеют приспособления к зимней жизни. С осени у них начинают отрастать по краям пальцев своеобразные роговые бахромки, или гребешки. К концу сентября — в середине октября они достигают наиболее полного развития. Как раз именно к этому времени птицы переходят к питанию на деревьях. Бахромки сильно облегчают лазание по тонким заиндевевшим или обледенелым ветвям. А ведь желанная для рябчика добыча — почки и сережки — растут именно на тонких ветвях, на которых в гололедицу больше осаждается инея, чем на толстых ветвях.

Интересны приспособления к жизни в снежных условиях у белой (и тундряной) куропатки. Пальцы этой птицы получают к осени густой
покров, состоящий из плотных гибких перьев, которые образуют своеобразную лыжу — широкую и упругую. К тому же у куропаток увеличивается к зиме длина когтей и, таким образом, опорная поверхность лапы у этих птиц увеличивается в несколько раз и это позволяет куропатке бегать по снегу, не проваливаясь сколько-нибудь глубоко.

Но приспособления к зимнему образу жизни заключаются не только в приспособлениях к передвижению по снегу или по ветвям. Птицы надевают на зиму и более теплую шубу. Зимние перья, например у глухаря и куропатки, имеют большие размеры, чем летние, на перьях сильнее развит побочный ствол и пуховая часть пера тоже развита сильнее. Оголенные, неоперенные части тела птиц (прежде всего лапы) зимой сильнее снабжаются кровью. Капиллярные сосуды становятся несколько шире, во многих местах сливаются друг с другом и это позволяет крови обильнее и быстрее протекать по лапам, что, понятно, препятствует их замерзанию.

Впрочем, даже хорошо приспособленные к зимним условиям птицы стремятся, когда это возможно, погреться. Самым лучшим средством для этого оказывается снег. В морозные зимы рябчики, например, проводят на кормежке не более 2—3 часов, а на остальное время суток (21 - 22 часа) скрываются в снежные норы, которые каждый раз вырывают сами. Тетерева, как более крупные птицы, находятся в лучших условиях теплосохранения, чем рябчики, но они, чтобы обогреться, прячутся в снег по нескольку раз в день. В снегу эти птицы и ночуют. Для этого тетерев с дерева или с полета бросается в снег и пробивает его верхний, обычно более жесткий слой. После этого птица засовывает в снег голову и, помогая себе крыльями, проделывает в его толще ход в виде удлиненной пещеры, в котором и остается на ночь. Иногда, в случае бурана птица задерживается под снегом и на следующий день, порой и на несколько дней. Бывает, что при изменении погоды снег покроется очень твердой коркой — настом, которую тетерев не может пробить снизу, и тогда снежная постель становится для него ловушкой. Иной раз образование наста вызывает массовую гибель тетеревов.

Несмотря на описанные случаи гибели птиц под снегом (а это бывает редко), надо сказать, что снежный покров, особенно в суровые зимы, благоприятен для боровой дичи. Ведь это ее утеплитель. Поэтому, если снега нет или его очень мало, для птиц наступает трудное время. Тетерева лишаются возможности ночевать под согревающим покровом снега и погибают. В таких случаях отмечается резкое падение численности их и на следующее лето. Вот и выходит, что один и тот же зимний фактор — снежный покров — для разных птиц имеет различное значение. Для серой куропатки опасной является многоснежная зима, для тетерева и рябчика — малоснежная, особенно, если она холодная.

В зимнее время внутривидовые отношения у птиц проявляются иначе, чем летом. Во время размножения многие птицы ведут парный образ жизни, после, по выводе птенцов, живут семьями. Правда, полигамные птицы пар не образуют. Встретившись на короткое время на току, и тетерева и глухари затем живут в одиночку. Но к осени начинается переход птиц к стайному образу жизни. Мелкие птицы собираются иной раз очень многочисленными стаями. Что же касается тетерева и глухаря, то эти птицы живут зимой относительно небольшой стаей.

Как правило, вместе собираются те птицы, которые встретятся потом на одном и том же токовище, которое у этих птиц бывает постоянным.

Изменяются подчас на зиму и межвидовые отношения. Летом каждый вид птиц, каждая пара (а иной раз и каждая особь) живут по-своему, сами по себе. Зимой же возникают иногда стаи, состоящие из разных видов птиц, причем объединяющиеся в стаю птицы могут принадлежать к разным семействам и иногда отрядам. Особенно известны в этом отношении так называемые синичьи стаи. Именно, так называемые. Потому что синицы играют в этой стае роль «закоперщика» — ведут стаю за собой. Но в стае, кроме нескольких видов синиц, могут быть также поползни, корольки и даже дятлы. «Лесной милицией» называют нередко подобную стаю. Она перемещается в плодовом саду или в лесу по своему определенному маршруту. Отмечается строгие распределение места в стае. Одни птицы обшаривают тонкие веточки, другие стволы, кое-какие виды следят за возможными «потерями» и, если проверяющая верхнюю часть кроны птица уронит или стряхнет своим движением что-нибудь вниз, то нижние птицы подхватывают потерю, спускаясь для этого даже на снег. Таким образом, стая, основываясь на определенном «разделении труда» между отдельными, составляющими ее видами, может весьма хорошо обследовать сад по своему маршруту и довольно полно освободить деревья от вредителей. Отсюда и название — милиция.

Расселение животных

Расселение животных

Работы по расселению охотничьих животных с каждым годом развертываются все шире. Сравнительно недавно расселением животных интересовались главным образом заготовительные организации, органы управления охотничьего хозяйства и немногие научно-исследовательские учреждения. А теперь акклиматизацией, реакклиматизацией и просто подсадкой птиц и зверей занимаются десятки обществ охотников с тем, чтобы в кратчайший период обогатить ими растущую сеть спортивных охотничьих хозяйств.

Наряду с ондатрой, нутрией, норкой, соболем и другими промысловыми видами основными объектами расселения стали олени, кабаны, зайцы, куропатки, фазаны, тетерева и другие звери и птицы.

В отличие от большинства ранее расселяемых видов эти животные имеют больше врагов, чаще и дальше перемещаются после выпусков и вообще менее устойчивы в условиях новой, незнакомой местности, что вносит свою специфику в методику расселения.

Необходимость применения новой методики обусловливается также сложностью сохранения и размножения «переселенцев» в условиях ограниченной территории приписного охотничьего хозяйства, большинство из которых расположено в густонаселенных местностях центральных районов...

Если при расселении промысловых видов животных основными условиями успеха считались правильный выбор места и получение качественного материала для выпуска, то при расселении зверей и птиц в спортивных охотничьих хозяйствах решающее значение приобретают также подготовительные мероприятия на месте выпусков, методика самого выпуска и целый комплекс последующих биотехнических работ.

Методика выпуска животных в угодья может иметь решающее значение, особенно при расселении небольшого количества особей, когда сохранение в охотничьем хозяйстве каждого зверя или птицы особенно важно.

Практика показала, что наибольшие потери акклиматизируемых и подсаживаемых животных наблюдаются в первые дни после их выпусков.

Ослабевшие в результате целого ряда лишений, связанных с отловом и перевозкой, животные в значительной мере утрачивают необходимые для их существования реакции и навыки; оказавшись в незнакомом месте, они не знают, где искать пищу и укрытие, не могут сразу восстановить свои естественные биоритмы (суточные, кормовые и прочие), а в результате они массами гибнут от бескормицы, от врагов и от случайных причин.

Наблюдения за выпущенными животными в первые дни их пребывания на свободе показывают, что даже в тех случаях, когда они прибыли в хорошем состоянии и находились в неволе так мало, что не утратили своих естественных привычек, эти животные очень много перемещаются, урывками едят и отдыхают, часто оказываются в несвойственных им угодьях, сильно слабеют и погибают гораздо чаще, нежели местные представители того же вида. Этому немало способствует инстинкт передвижения в поисках знакомых мест, который нередко заставляет животных уходить или улетать за десятки, а иногда и за сотни километров от мест выпусков...

Даже в тех случаях, когда выпущенные животные успешно сохранились в новых условиях, создание новой популяции сильно тормозится тем, что при незначительном количестве особей сильно разошедшиеся самцы и самки не могут найти себе пары в брачный период.

Все это вынуждает создавать при выпусках такие условия, чтобы на новом месте животные первое время пользовались поддержкой человека, были ограничены в передвижении, а также привыкли к новому месту жительства и не стремились его покинуть.

Передержка перед выпуском в вольере, построенной непосредственно в угодьях, предназначенных для новоселов, вполне соответствует поставленной задаче. Здесь животные могут отдохнуть и поправиться после перевозки. Отход наиболее пострадавших от перевозки не привлечет хищников и не исказит действительную картину результатов акклиматизации. А когда новоселы в условиях относительной свободы отдохнут и привыкнут к новому месту, вольер можно будет открыть.

Однако и после выпуска вольеры долго служат новоселам убежищем, где они чувствуют себя в относительной безопасности и где они, обеспеченные заботой человека, находят себе корма, соль, водопой и отдых. В охотничьих хозяйствах Подмосковья зайцы, копытные животные, глухари и другие птицы и звери, выпущенные в угодья после передержки в вольерах, систематически посещали вольерные места, которые становятся своеобразными центрами их нового ареала.

Так, во Фрязевском охотничьем хозяйстве ВВОО пятнистые олени, подсаженные зимой, до самой весны держались в районе выпуска, где их подкармливали. С наступлением весны они куда-то исчезли, но каково же было удивление работников хозяйства, когда с выпадением снега они вновь появились на старом месте, но уже с молодняком. Это явление наблюдается уже не один год, причем звери, ставшие весьма осторожными, ведут себя в районе подкормки спокойно.

Находя в районе выпуска защиту и помощь человека, пятнистые олени Лосиноостровского охотничьего хозяйства (Московская обл). устремляются к нему, преследуемые собаками, где последних обычно отлавливали.

Особый интерес представляет вольерный способ подсадки для удержания на местах выпусков и постепенного ознакомления с угодьями птиц с резко выраженным инстинктом стайности, как например, куропатки, фазаны и другие. На протяжении многих лет выпуски куропаток в подмосковных охотничьих хозяйствах оставались безрезультатными, так как птицы, как правило, не удерживались в местах подсадки, а откочевывали, разбредались и в массе гибли.

Неоднократно выпущенные птицы погибали от голода даже близ мест подкормки, так как, плохо ориентируясь в новой местности, они легко теряли кормовые места даже после того, как несколько дней жили и кормились возле них.

Совершенно иной результат наблюдали работники Лотошинского охотничьего хозяйства ВВОО, когда часть куропаток после 10 дней передержки случайно вылетела на волю, в то время как другая часть птиц оставалась в вольере. Привлеченные голосами пленниц, вырвавшиеся куропатки в течение нескольких недель держались вблизи вольеры, где их подкармливали; за это время они окрепли и хорошо ознакомились с окрестностями, а весной благополучно вывели потомство.

Весьма показательно, что белые куропатки, привезенные одновременно и выпущенные без передержки, исчезли начисто, а передержанные в вольере, но вывозимые из нее в ящиках для выпуска в прилежащих угодьях серые куропатки удержались лишь в незначительной части.

Сочетание мест подкормки выпущенных куропаток и фазанов с местами их содержания в вольерах дало хорошие результаты и в Дубненском охотничьем хозяйстве Московского общества охотников. При дальнейшем проведении аналогичных работ было бы очень интересно поставить опыты по использованию инстинктов стайности для удержания животных на новых местах, для постепенного ознакомления животных с угодьями путем выпусков из отсеков вольер отдельных групп, которые могут возвращаться обратно, привлекаемые кормом и своими запертыми собратьями. А в целом способ подсадки животных в угодья с предварительной передержкой их в вольерах наиболее отвечает задачам расселения животных в спортивных охотничьих хозяйствах.

Выпуск животных из транспортных клеток ни в коем случае не должен быть насильственным. Необходимо, чтобы они спокойно выходили наружу при отсутствии поблизости людей. Несоблюдение этого правила влечет за собой испуг животных, которые при этом могут сильно повредить себе или друг другу и слишком далеко уходят от мест выпусков. В подмосковных охотничьих хозяйствах неоднократно имели место случаи гибели зайцев, куриных птиц и косуль в результате травм при выпуске.

Во избежание ушибов животных о сетку вольер последние не следует делать с резкими углами. Удобнее овальные и круглые вольеры. По той же причине транспортные клетки при выпуске животных необходимо ставить в вольерах невдалеке от ее ограждения, и не против сетки, а под углом, чтобы выскочивший зверь направился вдоль стенки и не ушибся.

При строительстве вольер для передержки дичи на местах ее выпусков необходимо, Чтобы животные находили в них покой, воду и естественные укрытия от непогоды. При передержке особенно пугливых видов, в частности куриных птиц, которые сильно бьются, излишняя величина помещении может оказаться даже гибельной. Во избежание травматических повреждений куриных вольеры для них строятся невысокими, потолки в них лучше всего делать из сетевой дели с ячеей, настолько мелкой, чтобы в нее не могла проскочить голова птицы, т. к. в крупной ячее птицы запутываются и гибнут.

Забота человека о расселяемых животных при передержке и после их выпуска на свободу нередко определяет успех всей работы.
В период передержки, помимо правильного кормления животных, существенную роль приобретает то или иное обращение с ними при обслуживании.

Утрата недоверчивого отношения к человеку наряду с угасанием целого ряда других свойственных дикому животному инстинктов и рефлексов является серьезным препятствием сохранению переселенцев на новом месте. Поэтому крайне не-обходимо, чтобы период от поимки до выпуска дичи на новом месте был возможно короче, а сами животные отнюдь не приручались к человеку.

Как правило, ручное животное плохо выживает в угодьях, будучи предоставлено самому себе, а крупные звери, утратившие страх перед человеком, нередко становятся опасными, бродят близ населенных пунктов и вредят посевам больше, нежели дикие. Так, в Завидовском охотничьем хозяйстве ВВОО выпущенного марала после неоднократных нападений на людей пришлось отстрелять, а в Переславском хозяйстве самец косули оказался настолько агрессивным, что некоторое время терроризовал население и вскоре погиб вследствие своего нрава... Как правило, минимальный контакт с животными при обслуживании их работниками исключает возможность подобных явлений.

Лишь в одном случае желательна своеобразная дрессировка расселяемых животных. Путем дачи определенных сигналов перед кормлением у них можно выработать связь со звуком рога, гонга и появлением корма. Соблюдая определенные режим и дистанцию, можно добиться сохранения достаточно настороженного отношения дичи к человеку и в то же время иметь возможность подкармливать ее при минимальной затрате труда и кормов, осуществлять наблюдение за животными, в случае необходимости постепенно перевести их в другой участок угодий, словом предельно контролировать жизнь новоселов и воздействовать на нее.

При передержке животных в вольерах перед выпуском имеется возможность выработать этот полезный рефлекс, но без нужды ни в коем случае не следует стремиться к излишнему приручению дичи и близкому контакту с нею.

Одним из серьезнейших вопросов, определявших успех или неудачу целого ряда выпусков дичи в практике подмосковных охотничьих хозяйств ВВОО, было кормление ее при получении и передержке.

Нам на практике пришлось убедиться, что при получении животных, ослабленных лишениями, неизбежными при отлове и транспортировке, нельзя руководствоваться обычными нормами их кормления. При передержке зайцев в двух охотничьих хозяйствах (они поступили одной партией) в одном случае истощенным зверькам давали по 50 г овса, а в другом хозяйстве по 200 г, т. с. практически вволю. Во втором случае отход зверьков при передержке оказался вдвое меньше, при равенстве остальных компонентов рациона...

Для всех видов растительноядных опасны резкие переходы с концентратов и сена на сочные и зеленые корма, что особенно важно при получении истощенных, наголодавшихся в пути животных. Так, при получении партии зайцев часть из них была тут же, на станции, накормлена овощами, что вызвало массовый отход зверьков в результате кишечных заболеваний. В то же время другая часть этой партии, накормленная несколько позже сеном и овсом, была сохранена почти полностью...

Много значит также режим кормления. Перекорм наголодавшегося животного может его убить, а обычная при стационарном содержании норма кормов будет полуголодной для представителей того же вида, но истощенных. В этом случае первые сутки по получении слабых животных следует кормить их лишь легко усвояемыми кормами, скармливая их небольшими порциями, но почаще. На вторые сутки их можно переводить на кормление без нормы с тем, чтобы скорее восстановить силы пострадавших в пути зверей.

При содержании животных в вольерах у обслуживающего персонала нередко возникает ложное представление о достаточной обеспеченности их дикорастущими зелеными и веточными кормами без учета их видового состава, качества и других условий, определяющих поедаемость. В результате этого олени, косули, зайцы и другие растительноядные нередко остаются голодными в загонах, где буйно растет зеленая растительность, так как все съедобные для них корма уже съедены, а прочее не используется. Это особенно относится к веточным кормам, так как различные части растений в зависимости от их возраста далеко не равноценны.

В работе с живыми объектами не бывает «мелочей», на каждом этапе расселения животных от персонала требуется много наблюдательности, такта и любви к животным для их сохранения и успешной акклиматизации на новом месте.

Достаточно погрузить клетки с копытными для перевозки на машине не по ходу ее, а задом или боком и вы привезете животных с поврежденными конечностями; резкие движения, необычная, слишком яркая, одежда, неожиданное появление обслуживающих лиц в непосредственной близости к животным, заход в вольер одновременно с двух противоположных сторон, любая неосторожность могут вызвать тревогу животных, легко переходящую в панику, сопровождающуюся тяжелыми травмами животных.

Только любящие свое дело работники могут быть допущены к уходу за расселяемыми животными, причем нахождение их в непосредственной близости от зверей и птиц должно быть минимальным, а пребывание возле них посторонних лиц должно быть исключено вовсе.

Как правило, место передержки и выпуска расселяемых зверей и птиц становится своеобразным центром их нового ареала, а также пунктом, где ведутся наблюдения и осуществляется комплекс основных биотехнических мероприятий: подкормки, закладки солонцов, создания укрытий, убежищ, гнездовий, а также кормовых и защитных насаждений.

Осуществление всего комплекса перечисленных мероприятий но расселению животных в спортивном охотничьем хозяйстве особенно важно. Если в промысловом охотничьем хозяйстве большинство работ сводится к оказанию животным помощи в трудные периоды, то задачи биотехник в спортивном охотничьем хозяйстве гораздо шире.

Благодаря биотехническим мероприятиям в хозяйствах можно и должно создавать искусственную концентрацию животных в определенных районах, можно как бы «пасти» диких животных, переводя их из одних угодий в другие (например, оттягивая от посевов), можно лечить их от заболеваний путем дачи с подкормкой глистогонных препаратов и антибиотиков, наконец, гораздо удобнее проводить организованные спортивные охоты, не говоря об учете, наблюдении и эксперименте, столь необходимых в культурном охотничьем хозяйстве.

Мы еще очень бедны в части методики проведения большинства даже простейших биотехнических мероприятий. Каждый новый опыт в этом направлении заслуживает тщательного изучения, а каждая удача — самой широкой популяризации.

Яндекс.Метрика